Фантастика 2025-168 - Сергей Леонидович Орлов

Императором, чтобы прикрыть ее серый мундир и подчеркнуть, что теперь она тоже часть аристократии. На лице девушки читалось волнение человека, чей мир изменился и не будет прежним.

Когда они подошли, Алиса робко кивнула Зимину.

— Станислав Александрович.

Потом подалась к Суворову и протянула ему руку. Тот аккуратно взял ее, словно боялся сжать слишком сильно. А потом, задержав дыхание, шагнул вперёд и крепко обнял ее.

— Прости… — сказал он уже после отстраняясь. — Дмитрий Васильевич, простите. Просто я… я так рад, что Алиса… я рад за вас. И благодарен. И…

Он запнулся. В словах запутался, как мальчишка, и, кажется, готов был провалиться сквозь пол от собственной растерянности.

Шуйский смотрел на него без иронии, без снисходительности. Он протянул Суворову руку и с теплом произнес:

— Надеюсь, что мы с вами станем добрыми приятелями.

Суворов моргнул. Кажется, он не ожидал такой реакции. А князь добавил, глядя прямо и просто:

— Алиса Николаевна всегда отзывалась о вас с особым теплом. А её друзья — мои друзья.

Воздух между ними сразу стал легче. Суворов пожал его руку. Алиса смотрела на них и, наконец, впервые за весь вечер искренне улыбнулась.

Я стоял рядом и думал, что в этом фойе, среди золота, шампанского и шелестящих слухов, наконец-то случилось что-то простое и настоящее. То, ради чего вообще стоило проходить через весь этот спектакль.

Мы оставались небольшой тёплой группой, когда к нам подошел мой отец.

— Добрый день, — произнес он негромко и пожал руку сначала Зимину, потом Шуйскому, а затем Суворову. После обозначил поцелуй над перчаткой Нечаевой.

— Вы восхитительны, — сказал он Арине Родионовне, и на его губах появился намек на улыбку.

Затем отец беззастенчиво забрал у меня папку с документами и пояснил:

— Будет спокойнее, если я сам доставлю ее в ваш дом, Павел Филиппович. Никто не посмеет попытаться меня ограбить.

Я кивнул, согласившись, что только безумец посмел бы тягаться с князем в открытом поединке.

— Я вас сопровожу, — все же предложил Зимин и пояснил, — Мне так будет спокойнее. Не хватало еще, чтобы вы устроили пожар в центре города.

Алиса, собравшись с духом, вдруг повернулась к моему отцу и заговорила:

— Филипп Петрович… — голос у неё был тихим, но не дрожащим, — я хочу сказать вам спасибо.

Отец посмотрел на неё с привычным спокойствием.

— Вы не были обязаны, — продолжила она, глядя ему в глаза. — Вы могли остаться на своём месте и просто наблюдать. Но вы подошли. Отвели меня к трону.

Она замолчала на секунду, собираясь с мыслями, и добавила почти с улыбкой, но по глазам было видно, что это вовсе не шутка:

— Скорее всего, я бы просто не дошла. Свалилась бы прямо на дорожку. И не от слабости, а от… от того, что внутри просто всё выгорело за один момент.

Слова повисли в воздухе признанием.

— Каждому человеку в определенный момент нужна поддержка, — сказал отец и посмотрел на Шуйского. — Вы выбрали достойную девушку. И повели себя как и было должно.

Я шагнул к Шуйскому и протянул руку:

— Рад за вас, Дмитрий Васильевич. Искренне.

Он пожал мою ладонь.

— И я рад за вас, Павел Филиппович. И за Арину Родионовну. Вы… гармоничная пара.

Я почувствовал, как Нечаева рядом слегка вздохнула. Она чуть опустила глаза, на ее щеках проступил румянец.

Потом она подняла взгляд, уже без стеснения, и спокойно взяла меня за руку. Не для того, чтобы выглядеть ближе. Просто потому, что хотела.

Мы стояли в своей компании. Напряжение, наконец, начало отступать, и в воздухе стало чуть легче дышать. Алиса, кажется, впервые за вечер позволила себе просто улыбаться. Даже мой отец теперь смотрел не как надзиратель, а как человек, который разрешил себе быть немного наблюдателем.

И тут к нам, как всегда без предупреждения, подошёл Фома Питерский.

— Ну вы, конечно, молодцы, — начал он с ходу, хватая бокал с искристым напитком у проходящего официанта. — А я вот только что насилу отбился от дамы в свадебном платье.

Все удивлённо повернулись к нему. Алиса даже приподняла бровь.

— Она что, к вам?.. — не удержался Суворов.

— Ага, — кивнул Фома с деловитым видом. — Екатерина Юрьевна перебрала с хмельным и заявила, что готова выйти замуж за первого встречного. И, вот ведь не повезло, что первым встречным оказался я. Как раз из уборной выходил и не подозревал, что судьба мне уготовила такой «подарок».

Шуйский тихо хмыкнул.

— Ну и что вы ей сказали? — спросил я.

Фома пожал плечами.

— Я, значит, ей говорю: «Я почти женатый человек. У меня невеста есть.» А она, серьёзно так, мне в ответ: «Невеста — не стена. Отодвинется.»

Мы не сдержались и засмеялись.

— А дальше? — уточнил я, вытирая уголок глаза.

— А дальше, — Фома довольно прищурился, — я ей зубы показал. Свои. Настоящие, шаманские.

— Ты что, прямо там?.. — выдохнула Арина.

— Угу. Полный набор с клыками. Она как завизжит — не поверите! Подскочила так, будто к ней под подол крыса забежала.

Суворов подавился от смеха.

— А рядом как раз оказался Вальдоров, — продолжал Фома, ничуть не сбавляя темпа. — Я его к ней и толкнул. И говорю: «Вот, мол, кто вам подходит — интеллигент, с образованием, происхождением, герой, кустодий, отличный воин. Ну и вообще… подходящий такой шикарной даме жених». А этот самый Константин вместо того, чтобы по-тихому ретироваться — схватил эту даму, чтобы она не свалилась. Она сразу смекнула, что такого кавалера надо держаться.

— Ну ты интриган, — выдавил я, смеясь.

— Ага, — самодовольно кивнул Фома. — Устроил судьбу, так сказать, порядочных людей.

Шуйский усмехнулся. Алиса прикрыла рот ладонью, но в глазах её плескалось искреннее веселье.

А я, глядя на них всех, подумал: слава Искупителю, в этом вечере есть место не только для интриг, угроз и дворцовых трагедий… но и для живых людей, таких, какими они должны быть. Со смехом, с зубами, с нелепыми диалогами. И с чувством, что впереди всё-таки что-то хорошее.

— Да-а… — протянул Зимин с довольным выражением лица. — Вальдорову, честно говоря, и впрямь давно пора оставить за спиной холостяцкую жизнь. Возраст обязывает, да к тому ж такой титул пропадает. И потом, если не отобьётся от Екатерины Юрьевны, ну… так