Фантастика 2025-168 - Сергей Леонидович Орлов

Я улыбнулся, а потом к собственному удивлению даже на секунду почувствовал жалость к бедняге Вальдорову. В голове сразу возник образ: он, как мышь в ловушке, аккуратно сопровождает Екатерину Юрьевну, которая, несмотря на недавнюю сцену, по-прежнему уверена, что может взять судьбу за горло.

Но тут же я вспомнил, как Вальдоров в своё время позволил себе свысока говорить о Питерском с тем самым снисходительным тоном, которым настоящие дворяне размазывают грязь ботинку. И понял: пусть теперь сам выкручивается.

Судьба, как оказалось, отлично работает без посторонней помощи. И если она решила познакомить этих двоих поближе — ну что ж, посмотрим, у кого нервы крепче.

— Ладно, — сказал Зимин и взглянул на моего отца, который ощущал себя не в своей тарелке на этом празднике жизни. — Мы с князем Чеховым отбываем. Бумаги вернем в ваш стол, Павел Филиппович, как положено. Оставляю вас под ответственность Суворова. Он тут один без невесты и наверняка сохранит голову холодной.

Отец молча кивнул и последовал за Зиминым. Их фигуры быстро растворились в гуще гостей — уверенные, прямые, с холодной решимостью людей, которые всю жизнь умеют делать то, что нужно.

Мы остались. Я, Арина, Алиса с Дмитрием, Суворов, и, конечно, Фома, у которого в руке оказался бутерброд.

Настроение в компании было светлым, тёплым — таким, каким оно и должно быть, когда повод есть и люди рядом свои.

Я обвёл взглядом фойе и вдруг заметил у дальней стены знакомый силуэт. Вальдоров, одёрнув мундир, галантно подал руку Екатерине Юрьевне, и та как ни в чём не бывало приняла его предложение.

Она не торопилась. Напротив, шагала медленно, чуть наклоняясь к нему, словно невзначай, и смотрела с живым интересом. Как на лошадь на ярмарке: не сказать, что всем довольна, но уж больно хочется понять — хороши ли у коня зубы. Мне дама не показалась хмельной. И я даже подумал, не инсценировала ли она свои притязания на Питерского, чтобы получить внимание Константина.

— Ну что ж… — пробормотал я, отставляя бокал. — Пусть сами разбираются. Нам бы только не мешали.

Фома, услышав мои слова, усмехнулся и, не оборачиваясь, буркнул:

— Если повезёт, может, через годик позовут на свадьбу. Только я бы данное событие пропустил. Так, на всякий случай.

Мы тихо рассмеялись. И в этот момент я почувствовал, что впервые за весь день мне было хорошо в этом слишком белом костюме.

Глава 37

Откровения

После завершения торжественной части атмосфера в зале стала заметно мягче. Тяжесть императорского взгляда, сдерживавшая эмоции, чуть отступила. Гости, словно обсудив все новости, позволили себе вздохнуть свободнее, а вместе с этим и вторую, а то и третью рюмку чего покрепче.

Пока Его Величество находился в зале, даже самые отчаянные светские острословы не рискнули бы шептаться о сцене с Екатериной Юрьевной. Племянница супруги Императора, какой бы фривольной она не была, имела статус в высоком обществе. Но стоило Императору удалиться, как общество постепенно вернулось к своему привычному состоянию: недоверчивому наблюдению, тонкой насмешке и затаённому злорадству.

Теперь на Екатерину Юрьевну смотрели. Но не так, как она привыкла. Не с восхищением и придворным трепетом, а с почти научным интересом.

Впрочем, она этого не замечала. Ну, или делала вид, что не замечала. Стояла по-хозяйски, опираясь на руку Вальдорова, который выглядел так, будто его только что вытащили из ледяной воды. Лицо кустодия было бледнее фарфора, и лишь заострившиеся скулы выдавали напряжение, как будто он старался не скрипеть зубами.

Екатерина же держалась гордо, как королева. Словно всё, что случилось на церемонии, было частью ее плана В её позе, в повороте головы, в самоуверенной улыбке читалось одно: она просто дала Шуйскому шанс. Щедро, великодушно. А он, глупец, отказался. И наверняка еще не раз и не два будет горько жалеть об этом.

В её воображении, можно не сомневаться, вчерашний бастард обязан был пасть к её ногам. Он, конечно, должен был быть потрясён. Как-никак, сама Екатерина Юрьевна — партия не просто выгодная, а имперски значимая. Возможность заключить с ней союз это билет в первый ряд, на самую верхнюю ступень лестницы, по которой весь высший свет карабкался годами.

Но, как оказалось, Шуйский по этой лестнице предпочёл не подниматься вовсе. Он просто ушёл в другую сторону.

Сейчас же весь зал наблюдал, как бывшая героиня трагедии в одном акте висит на локте Вальдорова, словно он и есть тот стал для нее более надёжным и ценным призом.

Я сделал глоток шампанского и подумал, что судьба всё-таки женщина с чувством юмора.

Все, кто хоть немного разбирался в придворных привычках и нюансах общения, прекрасно понимали: Станислав Викторович не просто так позволил себе обращаться к Екатерине Юрьевне на «ты». В подобных кругах такая фамильярность не бывает случайной, особенно во время официальной церемонии, когда каждое слово звучит громче, чем обычно, и может быть услышано не только в этом зале, но и далеко за его пределами.

Екатерина была не просто племянницей императрицы. Она была вхожа в семью. И потому её поведение, столь уверенное и бескомпромиссное, вряд ли было результатом внезапного порыва. Скорее всего, она действовала по заранее продуманному сценарию, а сам выход к трону был не эмоциональной вспышкой.

Я бы ничуть не удивился, узнав, что вся эта сцена была спланирована не ею, конечно, а Императрицей. Всё выглядело слишком театрально и выверено. Если бы не один нюанс, который не был просчитан.

Никто в этом зале не ожидал, что Шуйский откажется. Да ещё и не просто откажется, а сделает это вслух, без смущения, при всех, с прямой спиной и тоном, который не оставляет пространства для сомнений.

А теперь весь зал, как водится, делал вид, что ничего не произошло. Что это была вполне обычная сцена, как на любом большом празднике. Поднимали бокалы, обсуждали светские новости, украдкой бросая взгляды на Екатерину Юрьевну. А та, похоже, так и не поняла до конца, что спектакль закончился, но аплодисментов не будет.

Мои прежние подозрения по поводу участия Екатерины Юрьевны в травле Алисы подтвердились. Всё складывалось слишком уж последовательно, чтобы списать это на совпадения или недопонимание. Всё было решено заранее: девушку, «неподходящую» для звания княгини, аккуратно собирались убрать из жизни Дмитрия Васильевича. Без особого шума, вежливо, по-дворцовому. Чтобы титул, как водится, достался «правильной» кандидатке.

Я поймал себя на лёгкой улыбке. Алисе, надо признать, повезло. Быть любимой мужчиной, который не