Фантастика 2026-149 - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

За мгновение до взрыва он вдруг усомнился. Усомнился в обретённой вере, усомнился в бессмертии. Подумал, что если ошибся, то мгновенно сгорит — наяву, не в пригрезившемся кошмаре, станет сейчас звездой. Настоящей, не тем ничтожеством, что лепит, как пельмени на конвейере, телевидение. Вспышку, которая раздерёт сейчас чёрную пустоту, может быть, засекут годы спустя в свои телескопы какие-нибудь маленькие зелёные человечки, и…

Нет, сказал он отцу, покачав головой, ты не прав, папа… Нет никаких зелёных человечков. И звёзд нет. И никогда не было.

ЭПИЛОГ

Звёзды на груди, на плечах и на небе

— Гюрза? — неуверенным шёпотом спросила девушка, с сомнением оглядывая мою новую физиономию.

Она и раньше подозрительно ко мне приглядывалась, но вопрос задала только сейчас, когда распоряжавшийся церемонией дородный господин поставил нас рядом в цепочке людей, пересекавшей большой зал с белыми колоннами.

— Т-с-с-с… — тоже шёпотом ответил я, поднеся палец к губам. — Майор Гюрза умер, придётся зарабатывать новое прозвище. Услышала — и забудь.

— А-а-а… — понимающе кивнула Стружка.

Её тоже нелегко было узнать. Как-то получилось, что я видел её в ретро-комбинезоне, и в намотанной на манер сари занавеске доктора Литвинаса, и совсем без ничего видел, — но в декольтированном платье и туфлях на высоком каблуке Стружка мне на глаза не попадалась. Знаменитая семицветная причёска «взрыв на прядильно-ниточной фабрике» тоже исчезла, сменившись вполне цивильно уложенными тёмно-каштановыми волосами.

Похоже, к такому имиджу девушка не привыкла, и держалась несколько скованно, напряжённо. Но что поделать, если бойцы СБ-2 нигде в кадрах не числятся, званий не имеют, — и получала Стружка заслуженную награду как гражданское лицо. Шло, дескать, означенное лицо, прогуливалось на высоких каблуках, — да и уничтожило невзначай известного террориста Павла Пастушенко. Каблуком наступило, наверное.

— Тихо вы! — негромко цыкнул на нас генерал-майор Барсев. — Сейчас начнётся!

Пардон, оговорился по привычке… Конечно же, генерал-лейтенант Барсев! Новенькие звёзды на новеньких погонах сверкали и сияли, куда там Сириусу с Мицаром…

Однако майор он или лейтенант, но генерал Барсук немного ошибся: начало церемонии затягивалось. Дородный распорядитель бился с Лёшкой Лосем, не зная, куда приткнуть этого верзилу, чтобы не портил съёмку. И в самом деле, мрачная лосевская физиономия как-то не гармонировала с торжественной обстановкой.

— Вы не могли бы чуть улыбнуться, что ли? — отчаявшись, спросил дородный.

Тихий ответ Лося я не услышал, но судя по тому, как скривилась физиономия распорядителя, — прозвучало нечто нелицеприятное.

Наконец всё как-то утряслось. Заиграл гимн, высокие двери распахнулись, и…

И, честно говоря, я почувствовал разочарование. Что президент собственноручно прикрепит орден на мою мужественную грудь, я не надеялся, — в последнее время он не часто показывается на публике. Но уж премьер-то мог бы снизойти… На худой конец, кто-то из министров.

Однако человек, идущий вдоль ряда награждаемых, был мне абсолютно незнаком… Старший помощник третьего заместителя четвёртого вице-премьера? Ну и что я буду рассказывать внукам, если доживу до внуков?

— Кто это? — еле слышно спросил я у Барсука, не поворачивая головы и не шевеля губами.

Отец-командир ответствовал тем же манером:

— Заткнись, так надо.

Надо, значит, надо… Торжественный громкий голос за кадром называл наши имена, звания, перечислял совершённые подвиги, — дождался и я своей очереди, услышал фамилию, к которой не успел как следует привыкнуть, получил порцию рукопожатий не пойми от кого, — и стал кавалером «Заслуг» третьей степени. Можно бы гордиться, но я не гордился… Наоборот, слегка обиделся, — точно такие же награды получили и два генеральских холуя, отряхивавшие с меня пыль в «Шереметьево-5».

А на мундире генерал-лейтенанта Барсева засверкала звезда Героя — равно как и у ещё одного, незнакомого мне генерала; тот, вероятно руководил операцией с олимпийских высот, не спускаясь на грешную землю… Деньги к деньгам, а звезда к звезде — две на плечи, одна на грудь, Бог любит Троицу.

Ну да ладно, не за висюльки, не за бранзулетки служим.

Один момент заставил удивиться: в ряду награждаемых, за два человека от меня, зиял провал — однако не то помощник, не то заместитель остановился напротив него, и простоял некоторое время… Что бы всё это значило?

…Потом был банкет для награждённых и примазавшихся.

— Ну что, Лёшка, выпьем? — спросил я у Лося. — Вспомним былые дела, погибших друзей…

— А ну их чёрту, — сказал Лось. — Не друзей — этих… Не пойду. Сегодня у Буравчика годовщина, так уж совпало. На кладбище съезжу, потом помяну немного дома. Вы уж тут без меня как-нибудь…

Он стоял в дверях банкетного зала, и я был уверен: будь его лицо способно отражать эмоции, кривилось бы сейчас в брезгливой гримасе. Доктора, кстати, в своё время уверяли, что рано или поздно мимические функции восстановятся — но за шесть лет, что мы не встречались с Лосем, ощутимых сдвигов не произошло.

— Пожалуй, с тобой пойду… — решил я. — Ты где живёшь-то?

— Да в нашей башне… Одно название, что живу — в Москву год назад перевели, но с тех пор десять месяцев в командировках провёл.

Проходившая в этот момент мимо Стружка шагнула было к нам, словно желая что-то сказать, но молодой паренёк — тоже из награждённых — уже тянул её к столу. Так ничего и не сказала…

— Ишь, как Юрка Митько вокруг неё вьётся, — прокомментировал Лось. — Запал, видать. А она красивая…

— Не видел он эту красавицу, когда она ходила с разноцветной причёской и втыкала скальпели в живых людей… Ну и ладно, совет да любовь.

* * *

Буравчика мы помянули. Помянули и остальных, недоживших…

Ордена поблёскивали на дне стаканов, но к процедуре их обмывания мы приступить не спешили. Решили дождаться новостей, в которых покажут наше награждение. Однако в восьмичасовом выпуске церемонию отчего-то не показали, и мы ждали ночного…

По ящику крутили «Космическую ярость» — бои без правил в невесомости. Первые несколько минут я наблюдал с интересом: стало любопытно, как трансформируются приёмы рукопашного боя в таких нестандартных условиях. Потом плюнул: дрались женщины, голые и некрасивые, заурядная бабья драка, разве что в космосе… Лось как сидел спиной к экрану, так и не развернулся.

«А теперь центральная схватка! — надрывался комментатор. — Чемпионка Канады Бетти Стальной Коготь против восходящей звезды космобоксинга Юлии Тарасенко! Мы с тобой, Юля! Вся страна ждёт от тебя победы!»

Тут Лось резко повернулся к стереовизору. Лицо его дёрнулось… Да нет, показалось, что там могло дёрнуться на этой каменной морде…

— Знал я одну Тарасенку… — пояснил Лось в ответ на мой недоумённый взгляд. — Думал уж… Не она…

Бетти Стальной