Фантастика 2026-149 - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

Она остановилась, подняла лицо к небосводу.

— Красотища… Прямо как в августе, только звёзды не падают… А то бы я желание загадала.

И добавила неожиданное:

— Меня в космос пригласили… Прямо сегодня, на банкете. Солидный такой дядечка — может, и не врал.

— В марсианскую экспедицию? Или на медовую неделю в орбиталке «Нежность»?

— Не-а… Кастинг на новое шоу — типа «Ярости» этой дурацкой, только всё всерьёз, без поддавков. Пойду, наверное, как раз контракт заканчивается. Может, кастинг пройду, хоть на жильё заработаю. Да и в космос задарма — не шутка…

Во рту отчего-то стало горько, послевкусие от выпитой водки, не иначе. До верхних звёзд было далековато — я перегнулся через парапет и плюнул в те, что трепетали внизу… Желание сделать что-то глупое усилилось. Я полез в карман и вынул сегодняшнее своё обретение — «Заслуги не пойми перед кем» третьей степени лежали на ладони, и казались какими-то ненастоящими. Виртуальными.

— Загадывай желание, — сказал я. — Сейчас упадёт звезда. По-моему, пройти кастинг, и в космос задарма, — самое то.

Стаська поймала мою руку на замахе, в последнюю перед броском долю секунды.

— Дурной, да?! Думаешь, раз козлам дают, — ничего и не стоит?!

— Дурной… — согласился я.

— Пошутила я про космос… Ну его к чертям! Очень надо индюков всяких веселить…

— Ну к чертям… — снова согласился я, убирая орден в карман.

Она смотрела мне в глаза, стоя совсем близко, и… И я сделал-таки глупость.

— Скажи, что я красивая, — попросила Стаська не знаю уж сколько времени спустя.

— Ты красивая.

— Фи-и-и-и… Сделай мне настоящий комплимент!

— У тебя очень стройные ноги, — сказал я. Подумал и добавил:

— А ещё ты замечательно умеешь метать скальпели.

Возможно, она не хотела того, что произошло потом… Возможно, наша дурная затея — целоваться, балансируя на узеньких перилах Крымского моста — так или иначе должна была закончиться именно этим…

Но в воду я полетел сразу после своего комплимента.

Плюх!!!

Надо было надеть лавкриновый костюм на награждение…

Вода колыхалась, успокаиваясь после моего падения, и звёзды испуганно колыхались вместе с ней. Потом я услышал заливистый смех и увидел фигурку в узком платье, рассекающую воздух классической «ласточкой».

Плюх!!!

И звёзд вокруг не стало.

Виктор Точинов

Группа крови

Охрана пропускного пункта «Брусничное» сменилась полностью, ни одного знакомого лица. Текучка кадров вообще-то здесь большая: когда у ребят, служащих на границе Территории, заканчивается трехлетний контракт, — желающих продлить его обычно не находится, все стремятся скорее перебраться из мерзких мест поближе к благам цивилизации…

«Но почему сменились все разом?» — недоумевал я.

Обычно раз в год на Большую землю убывает треть личного состава и приезжает пополнение в том же числе, дабы старожилы могли неторопливо вводить новичков в курс дела, во все тонкости и нюансы службы. Полная смена состава свидетельствовала: что-то стряслось неординарное… Но что именно, я понятия не имел — не был в «Брусничном» больше года, а ни в новостях, ни в закрытых ведомственных сводках это название вроде бы не мелькало в связи с каким-либо происшествием. Впрочем, отношения между нашими ведомствами сложные, «церберы» не станут посвящать «декадентов» (ряды последних украшает и моя персона) в свои мелкие неурядицы, и даже не совсем мелкие…

Заинтригованный, я внимательно разглядывал здания и сооружения поста. Вроде все как обычно, никаких следов разрушений, пожаров и прочих катаклизмов. Хотя наивно было бы предполагать, что прорвавшаяся с Территории банда могла захватить пост и уничтожить его личный состав. И банд таких не осталось, не семьдесят шестой на дворе, и посты превратились в настоящие крепости, а самое главное — об инциденте таких масштабов командование ЦЭРБ не сумело и не рискнуло бы умолчать.

Скорее, причина куда прозаичнее: в «Брусничном» крутили мутные схемы с контрабандой и трафиком нелегальных мигрантов, на всех постах их крутят, но время от времени кто-то зарывается, теряет берега и попадает под раздачу. Сор из ведомственной избы в таких случаях стараются не выносить.

Пока я заинтересованно глазел по сторонам, сопровождающий офицер разглядывал меня столь же заинтересованно. Этот старлей ЦЭРБ представился при знакомстве, но лишь позывным: Зулус. Такие уж у них на границе порядки, шифруются от всех, и недаром: у многих остались на Территории родственники и бывали случаи шантажа и подкупа стерегущих их «церберов», а то и чего похуже…

Ладно, пусть будет Зулусом, нам с ним детей не крестить.

Особенно часто взгляд Зулуса останавливался на нашивке, украшавшей мою униформу над левым нагрудным карманом. Удивляется… Никогда не видел такого сочетания букв и цифр, обозначающего группу крови.

Удивляйся, удивляйся… Ни у кого больше такого не увидишь. Я в своем роде уникальная и неповторимая личность, хотя завидовать тут нечему.

Так, переглядываясь и взаимно удивляясь, мы дошагали до буферной зоны. Только здесь де-юре дозволяется соседствовать предметам и людям большого мира с тем, что привезено и с теми, кто прибыл с Территории. На деле же, конечно, случается всякое.

* * *

— Код сейчас пять нулей, временный, — сообщил мне старлей с африканским прозвищем. — Потом выставите свой, по желанию, плюс просканируйте отпечаток большого пальца. Постарайтесь код не забыть, а палец на Тёрке не потерять.

Сказанные иным тоном, эти слова могли показаться шуткой, но Зулус был серьезен, как мамонт: на Территории можно запросто лишиться не только пальца, но и более важных частей организма.

Он пояснил:

— Вскрыть-то мы ячейку вскроем, но можем при этом невзначай повредить содержимое. Бывали случаи.

Я потыкал в экранчик, набирая пять нулей, и послушно пообещал новый код не забыть. И заверил, что палец буду беречь.

Хотя уловил легкую нотку вранья и вообще знал: шкафчики, напоминающие сейфы лишь тем, что тоже сделаны из металла, «церберы» научились вскрывать легко и непринужденно, не повреждая ни замок, ни содержимое, — чем и грешат порой, если визитер задерживается на Территории и появляется шанс, что не вернется вообще. Занимаются такими вскрытиями они неформально, из детского любопытства: вдруг найдется что-то ценное, что можно унаследовать?

В шкафчике висела одежда, лежали на полочке кое-какие аксессуары.

— Мне выйти? — спросил Зулус равнодушно.

Равнодушие меня не обмануло — он по-прежнему испытывал болезненное любопытство к моей особе. Меня вообще крайне трудно обмануть, я сам себе живой детектор лжи.

— Зачем? — пожал я плечами. — Здесь пять или шесть камер наблюдения, так что все равно в приватной обстановке не переодеться.

— Дело хозяйское…

Он отступил на несколько шагов, присел на вращающийся стул, прикрыл глаза. Подозреваю, что не из врожденной скромности и нежелания любоваться моим стриптизом.