Рассвет проклятой Королевы - Эмбер Николь

слезы наворачиваются на глаза, и тьма поглотила меня целиком. – Ты знаешь, каково это, когда твою душу разрывают на части? Когда ее из тебя вырывают? Вот что я чувствовал, когда ты умер у меня на руках. Чистая, ослепляющая боль, для которой, я думаю, в этом мире нет подходящих слов. Так что не стой тут и не ругай меня, как гребаного ребенка. Ты мне не отец. Я убила его, чтобы добраться до тебя, но все равно не успела. Я бы сожгла мир ради тебя, Самкиэль, и с радостью отдала бы душу ради того, чтобы ты жил. И я бы сделала это снова.

Он вытер лицо рукой. Мои слова проникли в него и пустили корни.

– Откуда я могу знать, через что ты проходишь? – спросил он. – Ты спряталась за стенами, которые я не могу разрушить. Я пытался, Дианна. Я правда пытался, но ты держишь меня на расстоянии.

Я ничего не ответила, только скрестила на груди руки, пытаясь не дать себе развалиться на кусочки.

– Признай это, – прошептал он. – Не важно, как мы близки или как я к тебе прикасаюсь, все равно есть часть тебя, которую ты прячешь.

Я почувствовала, как моя грудь разрывается на части. Этого я и боялась. Он видел слишком много и хотел получить все. Я не знала, смогу ли дать ему это.

– Я стараюсь, – ответила я, уже не в силах сдерживать дрожь в голосе.

– Старайся лучше, потому что я не хочу обладать лишь половиной тебя. Мне не нужна половина. Мне мало разделять с тобой тело, – сказал он, и, клянусь, мое сердце разбилось. – Может, этого было достаточно для других из твоего прошлого, но не для меня.

В течение нескольких месяцев после смерти Габби я пыталась довести его до предела, чтобы оттолкнуть, и только сейчас, когда мысль о том, что я могу потерять его, грозила разорвать меня пополам, я была к нему близка. Я бы предпочла, чтобы меня пырнули ножом, сожгли или избили, чем испытывать боль от его взгляда.

Я сократила расстояние между нами, не в силах больше терпеть, и обхватила руками его лицо.

– Сами.

Он схватил меня за запястье, не больно, но достаточно сильно, чтобы я не могла прикоснуться к нему.

– Твои ложь и секреты разведут нас куда быстрее, чем любая сила в этой вселенной, Дианна.

Самкиэль отпустил меня, и я опустила руки, молясь старым и новым богам, чтобы пол разверзся и поглотил меня целиком. Его глаза сверкнули, и я задрожала от силы, таившейся в них, но не могла игнорировать боль, от которой его взгляд почти почернел. Боль была острой, как лезвие, и я была той, кто пронзил этим лезвием его грудь.

Он поднял руку, и я подумала, что он хочет погладить меня по лицу, как делал много раз до этого. Вместо этого он задержал ладонь у меня над головой, и поток воздуха взметнул мои волосы – за моей спиной открылся портал. Я обернулась и увидела хорошо знакомый мне кабинет Реджи.

– Я хочу, чтобы ты ушла, – сказал он.

Я повернулась к нему, глаза горели, по щекам полились слезы.

– Это… Ты… Ты не хочешь быть со мной?

Он смотрел мне в глаза, и я поняла, что единственная вещь, которой я боялась, происходила прямо сейчас. На Онуне мне вырвали сердце, но эта боль была сильнее.

– Мне нужно заново отстроить город, – сказал он. – И мне нужно… время.

Время. Он не сказал остального, но я знала, что он имел в виду время вдали от меня. Никогда раньше Самкиэль этого не хотел. В последний раз… у меня перехватило дыхание, перед глазами все поплыло.

– Как долго? – Мой голос дрожал.

В ответ была тишина. Мое сердце разбилось, раскололось на тысячу крошечных кусочков. Они были острыми и кровоточащими, и я больше никогда не хотела к ним прикасаться.

– Я люблю тебя, – это был шепот, мольба и чистая правда.

Его лицо исказилось, и он отшатнулся. Это был всего лишь шаг, но он казался чертовски огромной пропастью – я так хотела, чтобы она была настоящей, чтобы я могла в нее броситься. Самкиэль никогда не отталкивал меня, что бы я ни делала или ни говорила, но это? Это было оно. Это была последняя капля.

– Иди.

Мои плечи поникли, я развернулась и прошла через портал. Он закрылся за мной, и Миска, Орим и Реджи смотрели на меня с жалостью. Они слышали последнюю фразу.

– Дианна? – Реджи вопросительно произнес мое имя.

Я закрыла глаза и, кажется, почувствовала, как подняла руку, чтобы оттолкнуть Реджи. Слезы наконец потекли по моему лицу, но в тот момент я чувствовала только боль в груди. Может, у меня и не было больше души, но Самкиэль только что вырвал мое сердце. Но это ничего. Оно все равно принадлежало ему. Я вытерла лицо и выбежала из комнаты, которая внезапно стала слишком маленькой, слишком холодной и слишком пустой.

60

Камилла

Я вытянула руки по швам, изучая оставшиеся части медальона.

– Выглядит так, будто этот камень должен быть здесь, – я указала на углубления в нескольких фрагментах.

Губы Хильмы приподнялись.

– А? Хмм, я никогда этого не замечала, но, с другой стороны, мы никогда не заходили так далеко.

Мои инстинкты предупреждающе взвыли, но я заставила себя улыбнуться. Я не доверяла Хильме. На самом деле я никому здесь не доверяла, но, проведя с ней так много времени, я чувствовала в ней еще большую угрозу.

– Слушай, почему бы нам не закончить на сегодня? Тебе и так удалось собрать несколько фрагментов, и мне не нужно, чтобы ты снова выгорела и выпала из работы на несколько дней.

Я кивнула. Я сказала, что моя магия истощилась из-за чрезмерной нагрузки. Я бы ни за что не стала рассказывать, что применила исцеляющее заклинание, чтобы вернуть кое-кого с того света. Я проспала три дня, то приходя в себя, то снова погружаясь в сон. Помню, как Винсент навещал меня, целый и невредимый. Увидев его таким, я успокоилась.

Мы не говорили о том, что я сделала, и о том, как он пострадал. Он взял меня за руку, когда мы шли завтракать, в то утро, когда я впервые встала с постели, и я знала, что это единственная благодарность, которую я получу. Нисмеру это в любом случае не волновало. Она решила, что лазарет неплохо справился со своей работой, и снова стала посылать Винсента на задания.

– Ты права. Я устала.

Хильма