Рассвет проклятой Королевы - Эмбер Николь

не удалось похоронить своих брата и сестру, и я знала, что если Дианна придет меня убить, то, по крайней мере, она сможет вернуть свою сестру. Как я могу винить ее за то, что она хотела отомстить? Я ведь сделала то же самое.

Винсент на мгновение притих. Я знала – разговоры о том, что произошло на руинах Раширима, заставляли его замыкаться.

– Знаешь, я не считаю, что ты злодей.

Он фыркнул.

– Как так?

– Ты не злорадствуешь и не хвастаешься тем, что сделал. Ты избегаешь тех, кого ты ранил, и делаешь вид, что твоей боли не существует. Я работаю со злодеями всю свою жизнь. Ты не кажешься одним из них.

– Ну, ты работала с Дианной, которая практически уничтожила мир, так что твое утверждение очень спорно.

– Что в ней такого? – спросила я довольно резко. – Почему ты так сильно ее ненавидишь? Я думала, что это странная симпатия. То есть я знаю, она великолепна…

Винсент рассмеялся.

– Это далеко от правды.

– Ладно, что тогда правда? Ты лег в постель к Нисмере, которая неизмеримо хуже Дианны, как только услышал ее имя и…

– Хватит, Камилла. Уже поздно. Я думаю, мы оба устали. – Он провел рукой по лицу.

– Нет, скажи мне. Я только что рассказала тебе семейные тайны. Я заслуживаю этого. После всего.

Винсент перевернулся на кровати так, чтобы я не видела его глаз. Но я успела заметить, что в его взгляде не было привычного холода. Вместо этого я видела странное чувство… сильного желания.

– Это случилось, когда Каден впервые провел… думаю, правильнее было бы сказать, аудиенцию для своего клана. Он хотел, чтобы в том, что задумала Нисмера, участвовали только сильнейшие. Он попросил меня быть свидетелем, но держаться в стороне. Я был секретом, и в его клане были те, кому он не полностью доверял. На Онуне была осень, и листья только-только стали золотисто-коричневыми. Я летел под покровом ночи и прибыл очень поздно. Вампиры, оборотни, ведьмы и все существа из Потустороннего мира, обитающие в королевстве, присутствовали на встрече, общались и болтали, некоторые даже танцевали. Я не думал, что это будет вечеринка, но все прошло идеально. Все были так увлечены, что не заметили, как я наблюдал за ними из тени. Каден стоял рядом со мной, желая поговорить о своих грандиозных планах, но я его не слушал. Я заметил тебя в толпе. На тебе было платье из атласа цвета слоновой кости, которое струилось до пола, а волосы были убраны назад, и часть их спадала на плечи. Потом ты рассмеялась, и я подумал, что ты самая красивая женщина на свете.

Я помнила тот день. У меня перехватило дыхание, когда я вспомнила то мероприятие в мельчайших подробностях. Я тогда очень нервничала. Я перемерила семь платьев, прежде чем остановить свой выбор на том. Мое сердце дрогнуло. Никто и никогда не называл меня самой красивой девушкой в мире и не запоминал таких деталей, особенно после сотен лет.

– Почему ты не подошел поговорить?

Винсент фыркнул, его холодный образ вернулся.

– Потому что я и наблюдал за тобой, а ты за Дианной.

У меня скрутило живот. Да, она была той, с кем я смеялась в тот вечер, – с ней я подружилась первой.

– Это было так давно.

Винсент пожал плечами.

– Это не имеет значения. Она добралась до тебя первая.

Дурак. Я мысленно его прокляла. Все это время я думала, что он ненавидит ее за ее мощь и за то, на что она способна. Но он ненавидел ее, потому что она со мной дружила. Я не могла дышать, мое сердце бешено колотилось.

– Винсент.

– Камилла. Все в порядке. Я до сих пор не понимаю почему, но мне просто хотелось бы, чтобы ты знала, – он мягко улыбнулся. – Неважно, что случилось в твоем прошлом или кто заставил тебя чувствовать себя злодейкой, но ты особенная и всегда была особенной. Никакой магии не требуется.

Я опустила руки на бедра, на глаза навернулись слезы. Никто до него не говорил мне таких вещей, вспоминая, как я выглядела на одном из самых нервных вечеров в моей жизни.

Винсент застонал и потянулся, разминая плечи.

– Думаю, твоя волшебная мазь работает. Я больше не чувствую себя так, будто мои руки вырвали из плеч.

Он попытался встать, но я оказалась быстрее. Я наклонилась, моя рука обхватила его затылок, и мои губы прижались к его. Винсент замер, а вместе с ним и само время. Я сомневалась, но все же провела языком по его губам, как бы умоляя его ответить на поцелуй. Он схватил мои руки и оттолкнул.

– Что ты делаешь?

Я несколько раз моргнула.

– Я не знаю.

Он уставился на меня. Нечто древнее и могущественное было в его глазах, и он пробежался взглядом по моим губам.

– Сделай это еще раз.

И я сделала.

61

Роккаррем

Маленький город был тих, тучи сгущались в небе. Я шел в сторону маленького здания, звуки изнутри говорили мне, что я в правильном месте. Запах сладкого и алкоголя заполнил мой нос, когда я вошел.

Невысокий мужчина покачал головой и перекинул барное полотенце через плечо.

– Слушай, если ты здесь, чтобы приударить за ней, то у одного из моих парней только что загорелись яйца.

Я выдавил улыбку, которую Дианна научила меня натягивать себе на лицо, чтобы не пугать окружающих. Она говорила, что из-за моей чрезмерной сдержанности другим становится некомфортно, и в моем присутствии они погружаются в себя. Но сейчас я хотя бы знал, что нахожусь в нужном месте. Я ничего не сказал, проходя мимо бармена в сторону маленькой двери.

– За твои похороны, приятель, – бросил он через плечо, и мои губы сжались в тонкую линию, зная, что его похороны будут через сто двенадцать дней. Он умрет при попытке ограбления. Я нашел лестницу на нижний этаж, отметив сколы на ступенях и каменных стенах. Раздались удары, и я услышал ее рычание. Это место было огромным открытым спортзалом; груши для битья были сделаны из материала, способного выдержать ярость берсерка, качавшегося с потолка.

Дианна снова выбросила руку вперед, мышцы на ее плечах напряглись, а пот пропитал тот маленький предмет одежды, который она называла топом. Затем она взмахнула ногой, ударив по груше с такой силой, что та отлетела. Часть потолка откололась, и послышались шепот и бормотание откуда-то сзади. Там собрались несколько зрителей, обсуждая темноволосую красотку с хорошим ударом.

В первый день после их перебранки она была сама