Хозяйственный романс для попаданки - Лора Лей

— Мисс Мэри, постарайтесь, прошу Вас! — бормотала сбоку Энни, но её госпожа мало что из этого понимала — она напрягалась изо всех сил!

— А вот и он! — торжественно воскликнула повитуха, и в комнате раздался недовольный крик младенца. — Сын, у Вас сын, дорогая!

Мэри отметила это словно сквозь вату, потому что облегчения от разрешения от бремени не почувствовала, наоборот, её снова пронзила разрывающая внутренности боль!

— Как я и думала, голубушка, у вас двойня! Так что постараемся еще! — бодро заявила повитуха. — Ну, поднатужились иииии …

К незамолкающему первому плачу присоединился второй, не менее громкий.

— Мисс, мисс, это мальчик! Господь всемилостивый, еще один парень! — восторг Энни огласил комнату. — Какая радость-то, Господи! Миссис Агата, Вы видите?

— Конечно, Энни, я же не слепая и не глухая! — проворчала над Мэри старушка Милтон. — Мэри, ты умница, уже все почти закончилось! Дорогая, ты справилась…

— Не уверена… — вдруг пробормотала повитуха. — Кажется, я ошиблась… Так, не теряемся, не засыпаем! Мисс, надо продолжать! Давайте, милая, давайте еще раз...Тужьтесь, тужьтесь изо всех сил!!!

Что происходило дальше, измученная попаданка не отслеживала: ей что-то кричали, её тормошили, она пыталась следовать приказам, каким-то чудом выполняла требуемое, но все больше уходила в небытие, желая одного — отключиться и отдохнуть… «Господи, пусть все закончиться! У меня не осталось сил… не осталось сил… Простите, дети…» — на этой мысли Мария Лазаридис потеряла связь с реальностью.

* * *

Занимающаяся заря окрашивала небосвод в розовый цвет, от земли поднимался утренний туман, ранние пташки приветствовали новый день редкими трелями, петух намекал округе, что пора вставать, мельничные лопасти приступили к разминке, подталкиваемые набирающим силу ветерком, а в спальне хозяев Олд-Милл-корта миссис Уайт открыла глаза, секунду смотрела на знакомый потолок, потом привычно переместила взор на свой живот и… не обнаружила его!

«А где…? — задала она себе резонный вопрос, в недоумении повернув голову налево... — Мамочки…! Офигеть… Машка… Ты… Они… Господи святы! Они все — мои?»

Сотворенное Соколом супружеское ложе мало чем уступало собратьям, коих в прошлом попаданки гордо именовали «сексодромами» — навскидку «евродвушка плюс сайз», поэтому, помимо проснувшейся Мэри, спокойно вместило на своих просторах её немаленького мужа, лежащего на боку лицом к жене с другого края и три аккуратных кокона из хлопка и кружев, обрамляющих крохотные младенческие мордашки, между ними.

Запеленутые тельца, уложенные в ряд на подушках, поразили попаданку и числом, и количеством, и… цветом волос, выглядывающих из-под чепчиков на головках …ЕЁ ДЕТЕЙ, получается?! Два черненьких и один белокурый локоны на лобиках младенцев умилили молодую мать настолько, что она всхлипнула, прикрыла резко рот ладонью, чтобы не разбудить драгоценных соседей по кровати и, не отрывая от них слезящихся глаз, глухо разрыдалась от охватившего все её существо необыкновенного, необъятного, небывалого счастья!!!

Были ли в этот момент у неё в голове мысли, как и что? Нет! Мэри не думала, она превратилась в ЧУВСТВА: радости, умиления, восторга, благодарности!

— Дорогая, почему ты плачешь? — услышала Мэри шёпот мужа и смогла перевести на него взгляд залитых слезами глаз. — Тебе не нравятся наши дети?

— Фолкэн… Я…счастлива! Мне не верится, что я их вижу, понимаешь? Они не во мне, а рядом! И их трое, Сокол, представляешь? У нас тройня! Невероятно! И они прекрасны, как ты мог задать такой вопрос? — возмутилась миссис Уайт, а её супруг, также неверяще (в который раз за ночь!) оглядев лежащих рядом младенцев, по очереди, осторожно, провел пальцем по их головкам, вызвав сонное причмокивание у всех, после чего поднял сияющий взор на жену и горячо прошептал:

— Мэри, дорогая, любимая моя жена и мать моих драгоценных детей! Я люблю вас! У меня нет столько слов, чтобы передать тебе, как я счастлив сейчас! То, что я пережил вчера… — мужчина передернулся. — Лучше бы я сам родил, честное слово! Ты так кричала, а я не знал, как тебе помочь… Мэри, спасибо! Это … — полукровка задохнулся от нахлынувших чувств и глаза его увлажнились.

— Просто праздник какой-то! — закончила за него попаданка всплывшей в памяти фразой …Откуда? Да не суть, если смысл передает! — Я тоже люблю тебя и их, эти сокровища, что мы с тобой сотворили! — рассмеялась тихим смехом Мэри… и разбудила младенцев!

Они начали кряхтеть, возиться, сонно моргать, а потом… сморщили носики, скривили губки и хором заревели!

«Есть хотят! — как-то сразу поняла Мэри. — И что мне делать? Я же не умею ничего и не знаю! Молоко-то у меня есть? А хватит, на всех-то? Господи-ииии!»

Молодой отец подорвался с кровати и побежал искать помощь у слуг, молодая мать расплакалась от собственного бессилия и паники, дети злились на раздражающие неудобства нового мира (тесно, сыро, голодно!), птицы за окном решили присоединиться к орущему трио, а просыпающаяся природа приветствовала новых жителей Земли ласковыми лучами солнца, заглянувшего в спальню супругов Уайт.

«И чего вы так нервничаете, человеки? Познакомитесь теперь друг с другом, научитесь ладить меж собой и заживете, как положено! Ведь у вас есть главное — любовь и семья! Так что, с добрым утром!» — невидимый наблюдатель улыбнулся, махнул рукой как дирижерской палочкой и, довольно кивая, отправился прочь по дорогам Вселенной, сопровождаемый мощным звучанием небесного оркестра, в котором знающий меломан определил бы «Второй концерт» Сергея Рахманинова с его жизнеутверждающим посылом и великолепным настроением. А что до времени написания этой прекрасной музыки — так в горних высях нет прошлого и будущего, там есть просто время…

* * *

В Олд-Милл-корте же началась жизнь многодетной семьи Уайт, в которой отныне были сильный ответственный добрый папа, умная деятельная любящая мама, два красивых черноволосых сына и очаровательная блондиночка-дочка — талантливых и здоровых. Что в неё входило? Да как обычно, как у всех: радости и печали, приобретения и потери, встречи и расставания, дела и развлечения… Ну, может, с небольшим отличием — Уайты были до неприличия счастливы!

Вместо эпилога

В один из июньских вечеров 1847 года площадь перед королевским театром Ковент-Гарден была заполнена экипажами, из которых спешно, но сохраняя присущее аристократии достоинство, выходили сверкающие драгоценностями, шуршащие шелками и ослепляющие белоснежностью мужских воротничков и манишек представители лондонского высшего света и устремлялись внутрь здания с колоннами, раскланиваясь и приветствуя друг друга в процессе. Освободившиеся экипажи отъезжали, на их место вставали следующие, картинка повторялась, а фойе театра уверенно заполняли взволнованные предстоящим шоу зрители.

Сегодня, в рамках празднования десятой годовщины восшествия на престол Её Величества королевы Виктории, в знаменитом театре столицы анонсирован сольный