Истина - Ана Эм

всем своим телом, и я чувствую его уже твердый член где-то в районе своего живота. Наши языки сталкиваются, и я ловлю ртом этот его низкий урчащий звук. Руки тянутся к его торсу, но он вдруг перехватывает их и улыбается мне в губы.

«Что я тебе говорил?» – спрашивает, заламывая мне руки за спину.

– Что любишь боль? – рычу я сквозь стиснутые зубы.

Он ухмыляется и припадает губами к моей шее. Все попытки вырываться из захвата тут же идут прахом, потому что следом за губами он проходится языком и…зубами, прикусывая, посасывая нежную кожу прямо под ухом. Я не сдерживаю очередной стон, выгибаясь ему навстречу.

«Я трахну тебя, но на своих условиях» – звучит его хриплый низкий голос в моей голове. Кажется, он проносится по всему моему телу, распаляя еще больше, сводя, нахрен, с ума.

Затем Зейд резко отпускает меня и хватается за ткань моей рубашки у самой груди.

– Если ты сейчас разорвешь ее…

Моя любимая рубашка с треском разрывается. Пуговицы отлетают в стороны, а я оказываюсь чуть ли не по пояс голой. Соски тут же напрягаются, а кожа покрывается мурашками. Его взгляд касается этой обнаженной части моего тела и темнеет. Я жду, что он прикоснется ко мне. Руками, губами, не важно. Но он, чтоб его, делает пару шагов назад и смотря мне прямо в глаза, приказывает:

«Раздевайся»

Мои кулаки непроизвольно сжимаются. Порыв послать его нахрен силен, однако…однако эти властные нотки в его голосе лишь разжигают желание. Проклятье.

И вот я уже стаскиваю с себя разорванную рубашку, затем сапоги, а когда хватаюсь за ширинку штанов, он выпаливает тем же тоном:

«Медленней»

Черт. Будь это кто-то другой, я бы уже давно послала его куда подальше. Но почему, когда это говорит Зейд мне…мне нравится? И что еще интересней, почему я подчиняюсь?

Медленно стягиваю вниз кожаные штаны вместе с бельем, и вот уже стою перед ним абсолютно голая. Я никогда не стеснялась своего тела. Да, пусть под иллюзией и не видно, но его где-то покрывают шрамы. Небольшие следы моей истории. Доказательства того, что я не была слабой – ожоги на пояснице, пара коротких шрамов на ребрах, один от ножевого ранения на бедре. Я никогда их не прятала намеренно и не стыдилась, но от чего-то сейчас рада, что они скрыты иллюзией. Словно у меня все равно имеется контроль над ситуацией. Словно за мной остается последнее слово.

На моих губах растягивается коварная улыбка. Как никак я все же Эвива Манро.

– Что я тебе говорила? – мой шепот разносится по комнате эхом, и Зейд отрывается от моего тела, заглядывая мне в глаза. – Не стоит связываться с ведьмой.

Хватает одного щелчка пальцев, чтобы Зейд перелетел через всю комнату и упал спиной прямо на диван. В моей голове разносится его громкий беззаботный смех, и я пересекаю то небольшое расстояние между нами, тут же опускаясь ему на колени.

Мои руки зарываются в его мягкие волосы, грудь прижимается к груди, а наши губы соединяются в неистовом поцелуе. Я прикусываю его нижнюю губу, провожу по ней языком и получаю в ответ самый сексуальный стон на свете. Его руки сжимают мои бедра, двигаются вверх по спине, почти достигая шеи. Начинаю раскачиваться, тереться о него своей уже влажной промежностью.

«Я всегда получаю то, что хочу» – мысленно бросаю ему, не переставая целовать.

«Правда?» – отвечает он, имитируя языком трахающие движения. Твою мать.

Следом Зейд резко подхватывает меня, и вот я уже лежу на диване. Сам он выпрямляется, вставая одним коленом на диван, а другой ногой упираясь в пол. Руками медленно разводит мои согнутые в коленях ноги, и я возбуждаюсь сильнее.

«Сними фейский облик»

– Нет. – тут же бросаю в ответ.

Его губы растягиваются в довольной улыбке так, словно именно этого ответа он и ждал. Через мгновение я понимаю, почему.

Пальцами Зейд начинает легкие, дразнящие поглаживания у меня между ног. Ленивые, раздражающие, гребанные поглаживания. И он, чтоб его, специально избегает клитора, скользит вдоль моих складок, распределяет влагу, но больше ничего.

Вот же ублюдок.

«Сними. Его» – вновь повторяет, наблюдая за своими движениями с таким интересом, будто не хочет упустить ни единой детали. – «Хочу видеть тебя настоящую»

Проклятье.

Эти слова не должны действовать на меня. Не должны, однако…Я выпускаю иллюзию, и мерцание с кожи исчезает, обнажая шрамы.

Хочу видеть тебя настоящую.

Теперь мне не забыть эти слова. Они уже проникли в разум. Его голос, его интонация отпечатались в моей памяти…

Зейд замирает, судорожно втягивая ртом воздух. Кажется, и я перестаю дышать, потому что то, как он смотрит…Его взгляд медленно поднимается выше, исследуя каждый уголок моего тела, словно и он желает запечатать мой образ в своей голове.

Пальцы с такой нежностью касаются внутренней стороны бедра, что сердце в груди сжимается от незнакомого ощущения. Ведь никто никогда не касался меня вот так. Без пошлости. С трепетом, уважением, будто я…достойна.

Когда наши глаза встречаются, я молюсь о том, чтобы он вернулся в игру, чтобы сказал или сделал нечто грязное, развратное. Потому что я не готова и не хочу обнажаться перед ним вот так.

Не знаю, каким образом, но Зейд понимает меня без слов. На лице снова появляется игривость, развратность, и…Вот же чертов ублюдок.

Он полностью перестает меня касаться и берет в руки сигарету. Закуривает и только выпустив дым, переводит на меня взгляд. Серебро искрится внутри его серых глаз, выдавая его возбуждение, хотя мне вполне достаточно и доказательства в его штанах.

Одной рукой он держит сигарету, а второй возвращается к этим ленивым ласкам у меня между ног. Только на этот раз, его пальцы добираются до клитора, и я невольно выгибаю спину, сдавленно застонав.

«Ты сказала, что всегда получаешь то, что хочешь» – раздается его дымчатый голос, усиливая пытку. Мне мало. Так мало этих прикосновений.

«Так чего же ты хочешь, красавица?»

Аромат мяты повисает в воздухе, и я отчаянно хватаю его ртом. Это и правда похоже на пытку. Мое молчание затягивается, и этот придурок снова отнимает руку. Распахиваю глаза и приподнимаюсь на локтях, всем своим видом показывая, что если он сейчас же не доведет дело до конца, я оторву ему голову.

Но он лишь усмехается, делает глубокую затяжку, склоняется надо мной, уперевшись одной рукой в спинку дивана, и вдруг выдыхает дым на мое тело, прокладывает дорожку из поцелуев по животу, ребрам, груди и шее. Мятный дым обжигает кожу свежестью. Он снова