Газлайтер - Григорий Володин

особых трудностей. Грохот взрывов сотрясает воздух, когда внешние стены сносятся залпами. Обломки камней летят во все стороны, открывая нам путь. «Бураны» уверенно двигаются вперёд, разрезая пыль и дым.

Но за первым кольцом нас уже ждут проблемы. Мы врываемся во внутренний двор, полный разнородных чудовищ. Существа разного размера и формы бросаются на машины, пасти раскрываются в жутких рыках. Некоторые пытаются запрыгнуть на «Бураны», но отлетают от брони, как мячики.

— Огонь, — командую я, и машины синхронно начинают стрелять.

Кислотные и огненные залпы разрезают толпу монстров. Вонь от горящей плоти быстро наполняет воздух. «Бураны» стреляют со всех сторон, пробивая себе путь через хаос. Большинство чудовищ — наземные. На первый взгляд кажется, что их можно было бы просто перелететь на Золотом. Но дальше ждут Саламандры. И «Бураны» нужны для их уничтожения.

Монстры падают под залпами один за другим. Некоторые, видимо, понимают, что противники им не по зубам, и начинают пятиться. Как оказывается, эти твари не приручены. Их просто перенесли сюда, чтобы использовать как живую охрану.

Остаётся последний рубеж. Перед нами — главная башня. Её стены облеплены Саламандрами. Эти твари слеплены из жара. Их тела, покрытые пламенеющими чешуйками, ползут вверх по каменным стенам, будто обвивают их в раскалённых объятиях.

Двери башни замурованы, окна заделаны грубыми каменными плитами. Видно, что замок готовили к осаде, стараясь удержать чудовищ снаружи. Жар, исходящий от Саламандр, настолько интенсивен, что даже стены источают пар.

— Активировать криозаряды, — командую я.

Огненные твари наползают со всех сторон, облепляют машины, но экипажи не паникуют. Каждая машина начинает огонь. Пушки стреляют залп за залпом.

В кабине нашей машины царит напряжение. Маша работает изо всех сил, её лицо покрыто потом. Она крепко сжимает рычаги, глаза не отрываются от приборной панели, но видно, что ей тяжело. Слишком много целей, слишком мало времени.

— Я беру управление, Маш, — решаю я.

Машины, конечно, оснащены панорамными прицелами, оптическими и телевизионными каналами, но сейчас этого мало. Здесь нужна максимальная точность, а её может обеспечить только телепатия. Я чувствую тварей. А потом хватаюсь лично за рычаги и направляю крио-пушку в нужную сторону.

Вправо на сорок градусов! Залп!

— Пли! — командую.

— Да! — Маша тут же выпускает заряд

— Пли! Пли! Пли! — продолжаю вертеть стволом горизонтально и вертикально.

— Да! Да! Да! — отзывается Маша, её руки работают на автомате, синхронизируясь с моими мыслями.

Ледяные залпы разрезают жаркий воздух, точно выбивая огонь из этих тварей. Саламандра за Саламандрой замерзает, покрывается толстым слоем льда. Некоторые из них, посмотрев на замерзших товарок, начинают уползать обратно, скрываясь за грубыми камнями стен.

Вскоре от шквала обстрела в стене башни появляется пролом. В нём ещё плывут клубы пара и дыма, но это наш путь внутрь.

— Продвигаемся! — бросаю я в рацию, и «Бураны» устремляются вперёд.

Как только машины оказываются внутри, нас встречает новый хаос. В коридоры следом ломанулись недобитые чудовища из второго кольца. Их лапы грохочут по каменному полу, и они бросаются за машинами.

Система наведения работает безупречно. Слаженные залпы раз за разом превращают монстров в груды ледяных или обугленных останков. Вдруг слышатся крики. Людские крики.

Это портальщики. Они вывалились из укрытий. Кричат, зовут на помощь. Эти люди оказались в ловушке из-за собственной инициативности. Они сами вызвали зверей, наполнили ими двор, вот теперь и огребают. Хоть ты и портальщик, но будь добр соблюдай правило телепатов: не связывайся с тем, кого не можешь приручить.

Я отрываю взгляд от панорамного экрана и переключаюсь на управление артефактом удалённой телепатии. Настраиваю его, сосредотачиваясь на главной цели.

— Портакл, — произношу я, тихо, почти шёпотом, но с уверенностью. — Ну что ж, давай посмотрим, куда ты спрятался.

Сознание сильного мага дрожит где-то в глубинах башни. Я чувствую его. Высший Грандмастер прячется, забившись в самое дно этого каменного логова, как трусливая мышь.

Охота на Высшего портальщика близка к концу.

Глава 16

Невский замок, Невинск

Ненея открывает глаза. Мир перед ней расплывается, как картинка на старом экране, прежде чем обрести резкость. Тусклый свет хрустальных стенок саркофага отражается в её глазах. Она поднимает голову. Незнакомая комната, высокий сводчатый потолок, запах чего-то стерильно-магического. На душе странное ощущение — будто долгий, тревожный сон только что закончился, оставив осадок лёгкой растерянности.

Во сне был юноша. Глаза хитрые, взгляд смелый, а улыбка — будто он знает все тайны мира, но расскажет только одну. Он заботился о ней, лечил, восстанавливал. И ещё один образ. Мужчина, широкобородый, важного вида. Его взгляд тоже выделялся — глубиной, спокойствием. Этот сон не забыть, даже если бы хотелось.

Тишину нарушает топот. В комнату буквально влетает Лакомка. Она сияет так, будто весь мир внезапно стал прекрасным, а жизнь — сказкой без злодеев.

— Артефактные датчики не соврали! Ты проснулась! — кричит старшая сестра радостно.

Лакомка бросается обнимать Ненею. Порывистые сжатия, поцелуи. Ненея, несмотря на слабость, отвечает сестре улыбкой. Тонкой, едва заметной, но искренней. И сжимает её в ответ, хотя пальцы слегка дрожат.

— Люми… — голос ещё тихий, будто только учится звучать. — Что случилось? Я думала, меня навсегда погрузили в сон. Эти монахи… — дрожь пробегает в голосе.

Лакомка отстраняется ровно настолько, чтобы видеть её лицо. В глазах Лакомки светится радость — искренняя, как у ребёнка, получившего подарок мечты.

— Это мой муж тебя восстановил! — отвечает она так, будто в её словах раскрыта тайна вселенной. — Мой мелиндо!

Ненея моргает. Потом ещё раз. Она явно пытается переварить услышанное. Процесс занимает несколько секунд.

— Муж? Ты замужем? — наконец выдыхает она, недоверчиво приподнимая брови. — Ты? Та, кто отказала лордам-дроу с их замками и альвийским принцам с их чудесными лесами?

Лакомка улыбается. Сначала уголками губ, потом вся. Улыбка, от которой кажется, что и стены начнут светиться. Мечтательная, но твёрдая, как гранит.

— За мелиндо невозможно было не выйти, — говорит она с таким тоном, будто это неоспоримая аксиома. — А то, что он спас тебя, только подтверждает это. Он очень заботливый.

Ненея замирает. Глаза, серые, чуть усталые, смотрят вдаль. Мысли плывут. Её взгляд становится рассеянным, словно она пытается ухватить что-то ускользающее.

— Он мне снился… — говорит она, будто самой себе. — Твой муж — человек…

— Менталист, — поправляет Лакомка. — Очень сильный.

— А ещё… был кто-то… бородатый. Такой важный,