Фантастика 2026-116 - Андрей Андреевич Красников

коснуться губами её ладони, собирая ягоды, как Жене тут же захотелось послать к чертям и рассвет, и лодку, и все на свете. И ровно то же самое желание она прочла в глазах мужа, когда тот поднял голову и сказал слегка охрипшим голосом:

— Доешь сама, Джелль.

— И поцелуи со вкусом земляники отложим на потом, — кивнула она, соглашаясь со всем сразу: с «доешь сама» и с жадным, горячим взглядом Варрена, с рассветом, позолотившим уже облака и пролившим небесную голубизну в серые воды реки. С тем, что им пора, и с тем, что им будет что вспомнить о своей первой ночи.

Варрен сел на весла.

— Обратно своим ходом? — Женя хихикнула. — Аллегория семейной жизни?

Расправила вымокшую от росы юбку, обернулась, мысленно прощаясь с рощей и благодаря её. Раскидистые кроны дубов зеленели под утренним солнцем, сияли капли росы на траве, на листьях, и Жене на мгновение показалось, что она снова может видеть яркие радуги магии. Но — то ли моргнула, то ли лодка отошла дальше, — в один миг волшебство ушло, и остров стал самым обычным островом, и роща — обычной рощей. «Хорошо хоть, лодка не превратится в тыкву».

А может, уже превратилась на самом деле? Потому что лодка была тоже самой обыкновенной, и вчерашние странности казались глупым бредом, порождённым надуманными девичьими страхами.

И тут же вспомнилось ещё: «Новогодняя ночь кончилась, и все становится на свои места». Варрену придётся сейчас ехать на службу, а им с тётушкой нужно подумать о подобающем случаю приёме, составить список гостей, написать приглашения, позаботиться об угощении. Интересно, когда и в каком виде новость просочится в газеты?

Зато у мостков никто не встречал, и через пустой храм прошли, не встретив ни души, а у дверей ждала карета. И Женя, откинувшись на мягкую спинку сиденья, с облегчением услышала, как Варрен велел кучеру:

— Домой.

— Домой, — велел Варрен кучеру. Подумал немного, поглядывая на расслабленную, счастливую Джелль, и добавил: — Езжай через службу, Шониас. Заскочу узнать обстановку, — пояснил вполголоса, наклонившись к ушку жены и словно невзначай приобняв её, — если я там не нужен срочно, проведу день с тобой. Собственная свадьба — достаточный повод, правда?

Заметил вдруг травинку в её спутанных волосах, снял. Выкинуть отчего-то показалось неправильным, и он бережно пристроил тонкий стебелёк в корзину, в складки плаща. От плаща, от корзины, от платья Джелль пахло лесом — землёй, покрытой прелым опадом, молодой травой, влагой и земляникой. Запах кружил голову, вновь и вновь вызывая в памяти самые приятные моменты прошедшей ночи. Будил и разжигал желания, достойные скорее горячего юноши, чем пожившего, много повидавшего, озабоченного исключительно государственным благом мужчины.

Карета тронулась тяжело и неторопливо. А может, так лишь казалось Варрену, жалевшему о наступлении утра? По крайней мере, кони шли обычной резвой рысью, и привычно мелькали по сторонам кованые заборы и калитки в пышной зелени, кирпичные стены и черепичные крыши, яркие вывески…

— Мне кажется, мы никогда не были в этом районе, я не узнаю улиц, а у меня неплохая память на городские виды, — тихо сказала Джелль. — Вчера совершенно не запомнила дорогу, так волновалась. Мы далеко от дома?

— Не слишком. Но придётся сделать изрядный крюк, что бы заглянуть в мою канцелярию. Устала, родная?

— Нет, просто хочу чаю, купаться и, может быть, поспать. Но прокатиться с тобой тоже не откажусь. Когда ещё придётся, — она улыбнулась насмешливо и лукаво и опустила голову Варрену на плечо. Добавила: — Я не очень-то верю, что ты сегодня окажешься свободен, а завтра уже и повода не будет. Время сложное всё-таки.

— Ты чудо, — искренне сказал Варрен. Хотел объяснить, что какая ещё жена сама понимает все о сложностях военного времени, но Джелль тихо фыркнула и ответила:

— Я просто здравомыслящая.

— А я о чем, — рассмеялся Варрен, всё-таки целуя её — хотел по-настоящему, но карету тряхнуло, и поцелуй пришёлся в уголок губ, неловкий и смазанный. Но, кажется, Джелль решила, что он того и хотел.

На отвратительно неровной, ухабистой мостовой карета шла тряско — не слишком поцелуешься, зато можно строить планы на день, если он и впрямь окажется свободным, на вечер, на завтра или на «после войны». Можно любоваться оживлённым личиком Джелль, её улыбкой, ловить сияющий взгляд. Почувствовать себя влюблённым юнцом.

Много чего можно — ровно до тех пор, пока не заржут испуганно кони и не разорвут утреннюю тишину грохот и заполошные крики.

— Стой! Что там?

Оказалось, уже почти доехали до канцелярии, и весь шум — оттуда.

— Джелль! Сиди здесь, не вздумай выйти! Слышишь?

Тряхнул её за плечи, кляня себя на чем свет стоит: кто ж знал, что здесь окажется опасно, но мог бы сначала жену домой завезти! Как её сейчас оставить?!

— Иди, не бойся за меня. Я не дура, что бы путаться у тебя в ногах.

Паники в её голосе не было, разве что вполне понятное беспокойство. Варрен кивнул и выпрыгнул на неровную мостовую.

— Шониас, охраняй Джегейль!

— Да, господин граф.

Горела канцелярия. Вернее, то, что от неё осталось: здание напоминало сейчас сложившийся карточный домик, без крыши, без передней стены, с выбитыми окнами и выставленными напоказ внутренностями. С треском и искрами пылала лестница, яростный огонь пожирал кабинеты — слишком сильный для обычного пожара без магической подпитки, не разбирающий, где дерево, а где кирпич и камень. Щебень и осколки стекла устилали булыжник мостовой, вперемешку с бумагами, обломками мебели и паркета. И лежал, отброшенный от здания, окровавленный и припорошенный белесой цементной пылью, дежуривший нынче ночью сержант Гиллек.

Варрен подбежал к нему, опустился на колено, попытался нащупать пульс на шее и тут же отдёрнул руку. Пальцы окрасились кровью. Быстрая смерть, но вряд ли это утешит его жену и мать. Но, к счастью, в это время в здании только дежурный и был.

— В полицию послали? — отрывисто спросил Варрен, поднимаясь на ноги. Благо, в соседних домах успели проснуться: располагаясь неподалёку от рынка, Тайная канцелярия в соседях имела пребанальнейших булочников, бакалейщиков и прочих лавочников. За какие-то минуты крики паники успели смениться деловитыми командами мужчин, организовавших по цепочке воду и тушивших пожар.

— А то ж, — отозвался рослый детина в одних штанах. Варрен отогнал от лица евший глаза дым, моргнул.

— Мастер Зак, верно? — без своего обычного белого колпака и фартука булочника трудновато было узнать.

— Ну.

— Я отвезу жену домой и вернусь. Скажете полиции.

По-хорошему, он должен был доверить Джелль Шониасу и быстро включиться в дознание. Но если злоумышленники не