Фантастика 2026-151 - Сергей Тамбовский

в землю вогнать, если бы захотел! Нет, ты послушай! Не только семью. Практически всех, с кем лет двадцать бок о бок служил! Старую гвардию, управляющего, даже ключницу свою, что с детства его знала! Всех повыгонял под разными предлогами. Отослал. Остались только новички, да те головорезы, что по лесам теперь отираются. — Он понизил голос, и мне пришлось замереть, чтобы расслышать.

— У меня племянник в замке конюхом устроен. Так вот, он говорит — там теперь словно чужие люди ходят. Тихие, глаза пустые. И барон… барон не выходит из своих покоев. Как затворник.

Ледяная рука сжала моё сердце. Пазл, разрозненные кусочки которого я собирал все эти дни, с громким щелчком сложился в единую, ужасающую картину.

Он не просто боялся или жадничал, а готовился. К чему-то большому. К чему-то, ради чего отослал всех, кто был ему хоть сколько-то дорог или предан. Остались только те, кем можно было легко пожертвовать. Или те, кто уже стал частью этого… чего бы то ни было.

Новички. Головорезы из лесов. Пустые глаза.

Мысли о трёх магистрах, собирающих армию, с новой силой ударили в голову. Это было не совпадение. Это был план. И Волконский был его частью. Возможно, даже ключевой.

Он — магистр земли. Сильный, но зажатый в тиски долгами и войной. Ему предлагают силу. Власть. Возможность отомстить обидчикам. Цена? Его земли. Его народ. Его душа, в конце концов. Он становится марионеткой. И чтобы никто не помешал, никто не уговорил его одуматься, он убирает всех, кто мог бы это сделать.

А Разломы… Разломы были прикрытием. Или источником ресурсов для его новых «хозяев». Или испытанием для нас. Или всем сразу.

Я откинулся на спинку стула, пытаясь перевести дух. В ушах звенело. Всё оказалось гораздо, гораздо хуже, чем я предполагал. Я был не просто наёмником, которому не хотели платить. Я был свидетелем. Свидетелем чего-то грандиозного, тёмного и чрезвычайно опасного.

И сейчас я сидел в этой мышеловке, в самом сердце заговора, наивно ожидая оплаты по контракту.

Мои три дня истекали завтра утром. И я почти не сомневался, что вместо мешка с золотом меня ждёт что-то совсем иное. Цепь. Нож в спину. Или встреча с теми самыми «новичками» с пустыми глазами.

Я вышел из таверны, не допив свою кружку. Дождь уже прекратился, оставив после себя холодную, промозглую сырость. Я шёл по тёмным улицам, не видя ничего перед собой, обдумывая возможные ходы.

Бежать? Но куда? И как? За мной уже могли следить.

Остаться и ждать? Самоубийство.

Конфронтация? С одним кинжалом против целого замка, набитого, верными не мне, стражниками и могущественным магистром? Безумие.

Я зашёл в свою комнату, запер дверь и прислонился к ней, чувствуя, как стены начинают сходиться. У меня не было Влада с его трезвым умом и боевым опытом. Не было сил после нескольких Разломов. Была только голова, набитая опасными догадками, и инстинкт выживания, требовавший действовать.

Завтра. Всё решится завтра. И мне нужно было быть готовым ко всему. Я потушил свет и сел на кровать в полной темноте, прислушиваясь к ночным звукам города, каждый из которых теперь казался потенциальной угрозой. Ожидание закончилось. Начиналась настоящая игра. И ставки в ней были выше, чем просто деньги.

Тяга к риску — скверная привычка, особенно когда ты один в чужом городе, полном врагов. Но что-то потянуло меня в эту ночь обратно к замку Волконского. Не логика, не расчёт — чистое, животное любопытство. И, возможно, желание хоть что-то сделать, а не просто ждать.

Я обошёл замок по периметру, сливаясь с тенями. И снова увидел то же самое: охрана, если её можно было так назвать, спала или была смертельно пьяна. Один стражник у ворот похрапывал, подперев плечом тяжёлую дубовую створку, второй, у входа в казармы, медленно сползал по стене, безвольно выпуская из рук глиняную кружку с остатками какого-то зелья.

Слишком просто. Слишком небрежно.

Как будто кто-то специально не охранял подходы. Как будто ждал, что кто-то проникнет.

Я протиснулся в щель между спящим стражником и косяком ворот и оказался во внутреннем дворе. Здесь было тихо и пустынно. Лишь где-то вдалеке слышалось ржание лошадей да шелест дождя по кровле.

И тут мой слух уловил бормотание. Гневное, недовольное. Оно доносилось откуда-то справа, от низкой, приземистой постройки с единственной железной дверью — явно темницы.

Я прижался к стене и подобрался ближе. У двери, переминаясь с ноги на ногу, стоял тот самый караульный. Молодой парень, с испуганным и злым лицом.

— …чёртов сменщик, проспал, тварь такая! — шипел он себе под нос, вглядываясь в темноту в надежде увидеть подмогу. — У меня живот скрутило, как назло… эх!

Он потер живот, с тоской посмотрел на массивный замок на двери, потом в сторону нужника, стоявшего в углу двора. Борьба между долгом и естественными потребностями длилась недолго. С громким проклятием он швырнул на землю связку ключей (те с грохотом упали в лужу) и побежал к уборной, держась за живот.

Очень уж удобно.

Но шанс был слишком удобным, чтобы его упустить. Я поднял ключи, подобрал подходящий и бесшумно отпер дверь. Внутри пахло сыростью, плесенью и отчаянием.

Темница была пуста. Вернее, почти пуста. Все камеры зияли открытыми дверями. Лишь в самой дальней, за решёткой с простым, ненадёжным на вид засовом, сидела фигура. Сидела прямо на каменном полу, не на нарах, выпрямив спину, несмотря на тяжёлые, массивные кандалы на руках и ногах. От кандалов тянулись слабые магические вибрации — они явно глушили силу.

Фигура подняла голову. В свете одинокого факела в коридоре я увидел исхудавшее, покрытое щетиной лицо, но с гордым, властным подбородком и глазами, полными не сломленности, а холодной, жгучей ярости.

— Ну что, — просипел он, и голос его был низким, хриплым от долгого молчания, но в нём чувствовалась сталь. — Опять пришёл поглумиться? Или твои хозяева наконец прислали тебя меня добить?

Я сделал шаг вперёд, в свет.

— Я даже не знаю, кто вы, — честно сказал я. — С какой стати мне над вами глумиться?

Пленник сузил глаза, вглядываясь в меня.

— Новенький? Лицо незнакомое. Что тебе нужно?

— Я… исследую гостеприимство местного барона, — уклончиво ответил я. — А вы кто?

Он горько усмехнулся, бряцая цепями.

— Я и есть барон Волконский. Настоящий.

В моём мозгу что-то щёлкнуло. Всё встало на свои места. Слишком сильный маг, не чинящий Разломы. Семья, отосланная подальше. Верные слуги,