Опять 25. Финал - Ирек Гильмутдинов

было небо. Не привычное для здешних мест багровое или свинцовое, а бледно-голубое, с редкими кучевыми облаками. Солнце — или его идеальная иллюзия — светило тепло и ненавязчиво. И перед нами расстилались на многие километры поля, аккуратно разделённые живыми изгородями и дорогами. Дальше синели леса. На полях, согнув спины, трудились люди. Настоящие, живые люди, в простой холщовой одежде, копались в земле, сажали что-то, собирали урожай. В воздухе пахло сырой почвой, травой и... нормальностью. Шок был настолько полным, что даже Морвенс на мгновение замолчала, медленно проводя взглядом по этой невозможной идиллии.

— Утопия, чёрт её дери, — наконец выдохнул я, снимая капюшон плаща, от которого внезапно стало жарко. Целая проклятая утопия в кармане у некроманта. Вот уж не ожидал. Кселиус, ты меня удивил.

Имя Хранителя нам сообщил Карл. Вернее, он нацарапал его мечом на «земле», который потом сам же и затёр — лишние предосторожности с именами никогда не помешают, тут я с ним полностью согласен.

Сама обитель возвышалась в центре этого микромира, на единственном заметном холме. Ни рва, ни крепостных стен вокруг неё не было, как будто сама идея защиты здесь казалась абсурдной. Но ворота... Ворота были. Громадные, высотой с трёхэтажный дом, из тёмного дерева и обитого почти полностью чёрными полосами металла, украшенные сложным геометрическим орнаментом. Они не столько пугали, сколько поражали своими масштабами. Я перевёл взгляд на Карла, молчаливо шествовавшего позади нас в своей шумной броне. Хм. Понятно. Возможно, у Хранителя тоже водятся «зверушки» подобного калибра. Но даже для великана в латах эти врата казались бы входом в ангар для чего-то невероятно огромного.

Работники на ближайшем поле, заметив нас, перестали копать. Они не бросились бежать, не закричали. Они просто... смотрели. С нескрываемым, простым любопытством, каким смотрят на редкую птицу или невиданное явление погоды. В их взглядах не читалось ни страха, ни агрессии — а только тихое удивление. Что и логично. Вряд ли в их идеальный, законсервированный мирок часто заглядывали посторонние. Особенно такие, как мы.

Из замка выбежал паренёк лет пятнадцати и устремился к нам навстречу.

— Добрый день. Мой господин передал, что он рад гостям и чтоб я проводил вас в обеденный зал. Он спустится чуть позже. Он извиняется, что не смог встретить вас лично. Немного занят над экспериментом, который не может оставить. Как только освободится, он спустится к вам.

Вот тут я вообще ничего не понял. В смысле, рад гостям? В смысле, идти в обеденный зал и спуститься позже? Какого хрена тут происходит? Какой, к дьяволу, эксперимент? Но, конечно, вместо всего этого я сказал:

— Привет, парень, а накормишь усталых путников?

— Конечно, — радостно улыбнулся он и, встав слева от меня, зашагал. Был он рыжий и весь в веснушках. Такой себе Антошка из «Старого советского мультика».

— Тебя как звать-то?

— Родька я.

— А я Кайлос, а это мои друзья Морвенс и Карл, — мы пожали друг другу руки. — А расскажи мне, Родька, как так вышло, что повсюду погибель, а у вас тут жизнь в самом соку.

— Так наш господин он же не смерти служит, а жизнью повелевает да природой.

— То есть лекарь? — спросил я, а сам внутренне взмолился. Только не лекарь, прошу, только не лекарь.

— Ага, — закивал он своей мохнатой гривой. Хм. Ему бы тоже не помешало подстричься. Также я насторожился. Маги жизни — опасные противники, ну я уже это не раз говорил.

— Сильный лекарь?

— Очень прям, ну вот сильный-сильный. Павласу как-то ногу косой распороло, мы уж думали всё, прощаться стали. Господин вышел, пальцем щёлкнул, и рана сама затянулась. Он тогда ка-а-к гаркнул, что, мол, нечего так причитать по мелочам, а лучше пусть все работать идут. Кто ещё раз отвлечёт по такой мелочи, так он того в лягушку, сказал, превратит. Он может. Сам видел.

— А чего он тут тогда делает? Я имею, в этом мире?

— Так он тут родился, это его дом. Мы — его люди. Ты, наверное, хочешь узнать, чего он с некромантами дружбу водит?

— Да мне любопытно.

Парнишка рассмеялся, весело и беззаботно.

— Они его убить не могут, силёнок у них маловато. Что может смерть сделать против жизни? А наш господин сам первым не начнёт. Да и он больше с демонами сражается, что постоянно сюда порталы открывают. В общем, ему не до них. Единственное, что обидно, наш мир изгадили, но скоро всё изменит. Если эксперимент господина завершится удачно, всё вокруг станет, как и здесь.

— Даже не верится, — проговорил я, оглядывая идиллию, что вокруг нас.

— Нам тоже. Но он человек слова. Если сказал, то сделает. А вот когда — это другой вопрос.

Я понимающе хмыкнул.

Мы вошли в замок, где каждый человек, встреченный нам, с нами здоровался. Карл остался на площади, а мы с Морвенс последовали за Родькой.

Пока мы ждали Каселиуса, нам принесли рагу из овощей, лепёшки, сыр и молоко. Всё свежее и вкусное. А где-то через час спустился и он сам. Низенький, плотненький, с огненно-рыжими волосами, в зелёной мантии и тапочках, точнее, тапочка была только на правой ноге, а на левой был ботинок. Почему так? Да откуда мне знать. Похоже, он весьма рассеян или ему плевать на то, как он выглядит. Его зелёные глаза и румяные щёки вызвали во мне тёплые чувства. Словно передо мной добрый дядюшка из сказки. Вот к нему я не испытывал никакой неприязни. Он как-то мне сразу понравился.

— Добрый день, рад, что вы добрались. Я уж думал, вы после Морганы к Вектору заскочите, уже после ко мне. Ой, простите, забыл представиться. Каселиус, Хранитель Последнего Выхода. Ну так меня народ зовёт. Да Вы кушайте-кушайте.

— Кайлос, а эта прекрасная дама — Морвенс.

В смысле он думал? Он что, знает, откуда мы шли? Откуда он вообще в курсе, что мы идём? Или всё же между ними есть связь?

— Очень рад знакомству. Только сразу предупрежу, у меня мало времени. И да, я знаю, кто ты и зачем пришёл. Нет-нет, да выходил я в ваш прекрасный мир. К слову скажу, у тебя отличный ресторан. Особенно рад был увидеть гороховый суп на копчёностях, моя слабость, — он улыбнулся. — Да и вообще красиво ты всё оформил. Приятно было посидеть. Только заведения быстрого питания не вводи в этот мир. Сам