Фантастика 2026-97 - Ольга Кобзева

остальные отсеки радовали блеском коричневых рукояток свежевычищенных пистолетов Макарова и стройными рядами патронных гильз. Кое-где торчали замятые листы приостановленных на время рапортов на постоянное ношение оружия.

Михаил Алексеевич обернулся к дежурному по отделу:

— Я вот даже не знаю, что тебе сказать. То ли ты мудак, то ли молодец. Тебе сколько до пенсии осталось?

— Извините, товарищи полковники, — майор сунул один из экземпляров акта в папку, — я вас покину. Ревизия оружия проведена, остальное уже ваши вопросы.

Майор никаким боком никому из полковников не подчинялся, поэтому чувствовал себя вправе слегка фрондировать.

— Три года, товарищ полковник, — с тоской проводив удаляющуюся спину «оружейника», ответил дежурный.

— Наверное, ты не доработаешь. Там, — полковник ткнул пальцем в потолок, — не поймут, если никого не уволить.

— Разрешите обратиться, товарищ полковник, — от стола шагнул полный, рыжий старшина с круглыми, наглыми, навыкате глазами. — Старшина Знатков, помощник дежурного. Это я вчера выдавал оружие заступающим нарядам и ввел дежурного в заблуждение, что полностью все вооружились, соответствующий рапорт я написал.

— Пенсию уже оформил? — усмехнулся Свешников.

— Так точно, через шесть дней последняя смена, потом в больничку на обследование и все, рыбалка, пиво и прочие радости жизни. А за мой вчерашний косяк пенсии не лишают.

— Ладно, Олег Владимирович, я поддержу у генерала, что установлена вина помощника дежурного по отделу, старшины… как тебя там? — проверяющий обернулся к Дронову: — Надеюсь, что инспекция по кадрам этим кадром удовлетворится.

Следующие две недели прошли для нас как в аду. Развод начинался на полчаса раньше установленного, но пикнуть никто не смел. Президиум в ленинской комнате и первый ряд был заполнен всевозможными местными начальниками и проверяющими из области и города. Правила применения оружия спрашивали наизусть у каждого. Правила личной безопасности при досмотре, правила доставления задержанных были доведены под подпись каждому.

Всевозможные самодельные шпингалеты, запирающие дверцы металлических «собачников» «уазиков» были безжалостно оторваны, и «водилы», матерясь, восстанавливали работу родных, давно сломанных, заводских запоров автопатрулей и «дежурок». Внезапно всю роту, даже меня, отвели в тир одной из школ, где выдали два защитного цвета цинка патронов и разрешили стрелять по мишеням, пока уши не опухнут.

Через пять дней хоронили Володю Зеленцова и старшину Знаткова. Колю Мишина взводный повез хоронить в Озерный район, на малую родину, где жили его старики. Григорий Андреевич Знатков, отработавший в милиции двадцать шесть лет, к концу службы обленившийся, как кот, не бравший ночью телефонную трубку и не записывающий в журнал сообщения граждан, получив и расписавшись в приказе начальника областного УВД о неполном соответствии занимаемой должности, умер через два часа за своим рабочим столом, так и не успев получить свою первую пенсию. Поэтому и хоронили их рядом, на новом кладбище за «Барахолкой», в ветеранском квартале.

Огромное, уходящее к горизонту голое поле, со зловещими ямами отрытых могил, редкими кучками похоронных процессий и карканьем жирных кладбищенских ворон выглядело особенно жутко. Стулья с обитыми кумачом гробами, подушечки с медалями за выслугу Знаткова, сухой залп в воздух комендантского отделения и рвущая душу мелодия оркестра… Я медленно шел в очереди к могиле, чтобы бросить свою горсть земли, и думал, что в моей прошлой жизни не было гибели экипажа автопатруля, я бы это обязательно запомнил.

Значит, история поменялась, хотя я ничего плохого не сделал, но колеса Сансары крутанулись куда-то не туда. Знатков умер и в той реальности, благополучно уйдя на пенсию, но не успев получить от государства ни копейки. Просто присел на первой своей рыбалке в качестве вольного пенсионера на камешек, забросил удочку. Когда к нему подошли соседи с вопросом, собирается ли он подсекать, он был уже холодный. Но автопатруль точно не погибал, Дорожный район в этом плане долгие годы был самым благополучным, и вот…

Глава двадцатая

Люди гибнут за металл, сатана там правит бал

Июль одна тысяча девятьсот восемьдесят восьмого года

«Статья 91. Разбой с целью завладения государственным или общественным имуществом.

Нападение с целью завладения государственным или общественным имуществом, соединенное с насилием, опасным для жизни и здоровья лица, подвергшегося нападению, или с угрозой применения такого насилия (разбой), — наказывается лишением свободы на срок от трех до десяти лет с конфискацией имущества или без таковой.

Те же действия, если они совершены:

б) с применением оружия или других предметов, используемых в качестве оружия;

е) если эти действия были направлены на завладение государственным или общественным имуществом в крупных размерах, —

наказываются лишением свободы на срок от шести до пятнадцати лет со ссылкой или без таковой, с конфискацией имущества или без таковой».

Уголовный кодекс РСФСР, 1960 год

Постепенно, как это всегда и бывает, удушающий узел жизни «по Уставу» стал ослабевать на шее личного состава Дорожного РОВД. Кроме смерти несчастного старшины Знаткова, не дождавшегося выхода на пенсию, других существенных потерь, к всеобщему удивлению, отдел по итогам проверки не понес. Все подряд командиры, начиная от начальника РОВД и заканчивая командиром взвода роты ППС, отделались строгими выговорами, которые, по всеобщему мнению, будут сняты к десятому ноября. Наряды худосочных «срочников» из единственной оставшейся в городе роты батальона спецмилиции[7] исчезли с улиц нашего района. Наверное, были отправлены на армяно-азербайджанскую административную границу, ложиться костьми, чтобы одни советские граждане не сильно увлекались резней других советских граждан.

Лето стремилось к своему апогею. Танюша, дважды заставив меня извиняться почти всю ночь, за ночевку в пустой квартире, сдала экзамены и уехала к родителям и суженому-ряженому, а в моем жилище и холодильнике стало пусто и одиноко. Выходные мои протекали в борьбе с сорняками на бабулиных грядках. Дважды удалось сходить с дедом на рыбалку, помедитировать, глядя на лениво колышущиеся колокольчики на натянутых сильным течением лесках закидушек. Вытянув в итоге восемь подлещиков, окуня и одного глистастого леща, я был полностью счастлив.

В процессе службы на посту двести двадцать шесть ежедневной, хотя и необременительной формальностью была инкассация универсама. На территории района располагались два торговых гиганта — городской универсам и центральный универсальный магазин. Если универсам торговал продуктами, то ЦУМ — всем остальным, что могла предложить трудящимся советская торговля. Горожане и сельские труженики несли в эти храмы Гермеса нерастраченные рубли в надежде, что случится маленькое чудо, и удастся, отстояв немаленькую очередь, получить в свои руки какой-нибудь дефицит, все равно какой и какого размера, главное, дефицит, желательно импортный, ведь потом этот дефицит можно на что-нибудь обменять.

Городская легенда гласит, что однажды, пару лет назад, тридцатого декабря