Фантастика 2026-79 - Валерия Рашитовна Шаталова

— Хм, благодарю, вождь, но… — хотел отказаться от еды, мало ли что это за криснина какая-то, может это гнилое мясо или ещё что такого рода, что неподготовленный желудок не воспримет, но вовремя вспомнил наставления дипломата, что отказываться от совместного приёма пищи категорически нельзя. Можешь ничего не есть и не пить, делая вид, что сыт, но прямой отказ от совместного приёма пищи практически во всех культурах означает неуважение к принимающей стороне и вовремя остановился, закончив другой фразой, чем хотел завершить, — но позволь угостить и тебя, — мы общались, не обращая внимания на присутствующих. Будто их нет и разговор шёл на «ты». С собой у меня имелась фляга с «Чемергесом» и, к сожалению, больше ничего. Не рассчитывал я никого угощать, а тем более угощаться. Но со времён Афганской войны, на которую сам не попал, но знакомые рассказывали, знал, что незнакомую или излишне жирную пищу лучше принимать с небольшим количеством алкоголя. Она так лучше усваивается, по крайней мере, у славян.

На моё предложение вождь ничего не ответил, но подал знак и один из присутствующих встал, открыл дверь шалаша, принял у подавшего большое блюдо, и поставил на импровизированный стол. Когда крышку блюда открыли, в шалаше разнёсся такой знакомый запах печёного мяса…

— Палатка готова, лагерь разбит, но… вы слишком долго отсутствовали, уважаемый энц, — встречал нас офицер. Мы действительно задержались. Когда подали запечённое мясо, а я предложил вождю выпить своего напитка, то разговор сразу наладился, и я не заметил, как прошло оговоренное на возвращение время.

— Так получилось и рад, что не наделали глупостей… — спокойно ответил, обводя взглядом оборудованный лагерь. Когда осознал, что мы, воспользовавшись гостеприимством вождя Бурых медведей слишком засиделись, я занервничал, боясь, что офицер отдаст приказ выступать и неизвестно как на это отреагирует принимающая сторона. Но риск того стоил. Вождь, навеселе, очень много рассказал и о племени, его житье-бытье, и о других племенах, не забыв по моей подсказке пояснить, почему их племя называется «Бурые медведи» и тогда вождь окончательно раскрепостился. Рассказал древнюю легенду происхождения племени. На память я не жалуюсь и почти дословно её запомнил, а там было достаточно много интересного, но покрытого мистикой и поэтому мне надо с кем-то поговорить, проконсультироваться по этому поводу. — Лагерь оставь оборудованных на всякий случай. Оставьте там немного припасов на один день, но нам надо возвращаться в гарнизон.

— Скоро ночь и снег пошёл… — попробовал возразить офицер, но сник под моим пристальным взглядом, — извините, слушаюсь!..

Всю дорогу в гарнизон я проклинал себя, что не послушался офицера. Практически, как только собрались и выступили в обратный путь, пошёл сильный снег. Но это ещё не всё, когда наступили сумерки сильно похолодало и мы оказались не готовы к такой резкой смене погоды. Пришлось останавливаться и разбивать лагерь, хотя до гарнизона оставались всего-то километров шесть, если по прямой, но видя, как изнывают от холода солдаты, и, если честно, я сам замёрз как собака, что зуб на зуб не попадал. Вдобавок я не чувствовал пальцев ног, и не стал надеяться на удачу, отдал приказ разбивать временный лагерь. К моему счастью офицер не стал возражать, только укоризненно посмотрел на меня.

— Разрешите отправить гонца в гарнизон с сообщением, что с нами всё в порядке? — уточнил офицер.

— Доедет?

— Доедет, уважаемый энц. В противном случае, если от нас не будет известий, то начальник поднимет по тревоге солдат и всеми выступит на наши поиски.

— Я об этом не подумал, — пробормотал себе под нос, так как опять совершил… нет не ошибку, а заигрался во власть. Что я знаю о востоке Империи? А собственно ничего. Только то, что узнал из книг и скудных рассказов собеседников, которые мало что знают о здешних местах, а с толком, вдумчиво поговорить с жителями здешних мест не удосужился, ограничившись беседой с начальником гарнизона и старшими офицерами, которые пусть и служат в гарнизоне не один год, но они не местные, не знают здешних особенностей. — Хорошо, отправляй и лучше двоих, чтобы помогли друг другу, если что случится.

— Я вас понял, — ответил офицер и принялся отдавать приказы.

А я, умерив свою гордыню, вместе с солдатами принялся оборудовать временный лагерь. Нам надо срочно развести огонь и обогреться. Ещё поставить пару палаток, а то, как понимаю, нам придётся здесь ночевать, а тем временем ветер усиливался, завьюжило. И я почувствовал себя прям как дома на Земле, когда от падающего большими хлопьями снега видимость сокращается фактически до нуля, а ты сидишь в тепле — дома и пьёшь горячий чай. Вот только теплого укрытия нет, и чая тоже.

— О чём задумались, уважаемый энц, может вам что-то нужно? — целых три часа мы с солдатами оборудовали лагерь: ставили палатки, разводили огонь, обогревались, а потом разбрелись по палаткам.

— Извините меня, штабс-лейтенант, что не послушал вас. Я в этих местах впервые и не ожидал, что погода так резко ухудшится, — говорил медленно, будто мне тяжело это делать, так как не привыкли в этом мире к извинениям и прочим проявлениям учтивости старшего по должности к нижестоящим, — но у меня действительно важные сведения, которые, как думал, необходимо срочно донести до знающих людей.

— Их вы в записке указали? Так не волнуйтесь, гонцы домчат и доставят сведения, не беспокойтесь.

— Нет, я их не указывал в записке, что передал гонцам. Я… — и тут меня прорвало на откровенный разговор. Скорее всего сыграло роль то, что выпил вместе с вождём, пусть немного, но я склонялся к тому, что выпитое мне не позволило трезво оценить обстановку и меняющуюся окружающую среду, и принять правильное решение остаться в готовом лагере, а не с большим трудом пробираться сквозь вьюгу и всё равно встать лагерем, не добравшись до гарнизона. Я рассказал находившимся в палатке то, что рассказал мне вождь Бурых медведей, их притчи, сказания, которые запомнил, а когда закончил, в абсолютной тишине услышал восклицание одного из солдат.

— Я слышал, что тот холм и не холм вовсе, а часть стены, мне ещё дед рассказывал, а ему его дед. Ой, извините уважаемый энц, что вмешался.

— Продолжай, ты из местных? Как тебя зовут?

— Солдат Гно́чкин из местных