Пасынки - Елена Валериевна Горелик

бабы. Не токмо вдовицы, но и девицы, зело им по сердцу коты эти пришлись, дюже благообразны. Только мало кому из них светит уполевать себе такого мужа — баб среди альвов уцелело во много раз больше, чем мужиков. Скорее у казаков был бы случай обзавестись редкостной красоты женой, что в Ширване кое-кто уже и сделал».

Ладно, поразмышлял о котах, и будет. Даст бог, всё ладно пройдёт. Не впервые донцам Азов брать.

* * *

Проходившие мимо крепости казаки вызывали страх и настороженность, пока рядом находились. Что ни говори, а с ними приходится считаться. Уйдя на юг, стали только темой болтовни часовых в усиленных на всякий случай постах. Затягиваясь из трубочки, не только, даже не столько табачным дымом, правоверные прикидывали, удастся ли казакам и калмыкам наказать дикарей горцев. Почти все сошлись на мысли, что черкесы, хоть и дикари, но злобные, умелые и храбрые воины, которых побить в их родных горах ох, как нелегко. Умоются пришельцы кровью — подвело итог сообщество янычар — и уйдут битые. Куда больше времени уделили воины Пророка обсуждению появившихся среди гяуров остроухих красавиц. По утверждению видавших их в бывших персидских вилайятах, отошедших к неверным — невероятной привлекательности бабы, хоть и с ушами как у кошек. Поговаривают, будто у русского царя кадинэ-султан, старшая жена, как раз из таких. Попытки причислить это племя — за те самые уши — к иблисовым детям отвергли подавляющим большинством. Такая красота не могла быть адским порождением, только по воле Аллаха могла быть дадена. Вот набрать бы себе гарем из них… Хотя, чего мечтать? Если такой красавице случится оказаться на помосте стамбульского майдана, то ей прямая дорога в султанский гарем. Простым янычарам можно лишь помечтать.

Ночь случилась безлунная, да ещё и облачная, рассмотреть что-то вне освещённых факелами кругов было не человеческих силах, поэтому никто в темень и не пялился. Смысл? Походили по стене, потом — убедившись, что казаки действительно, хвала Аллаху, мимо прошли — посидели, поболтали, покурили конопли для успокоения. Начальство тоже перенервничало, успокаивалось более разнообразно, в гаремах, и на стены не лезло. К середине ночи бодрствовала едва ли десятая часть караульных, самые пугливые или послушные начальству. А к утру и их усталость сморила: заснуть не заснули, но только и делали, что погасшие факелы меняли, чтобы из города видно было: стража бдит.

* * *

Рота разведки Ингерманландского драгунского полка, первая из учреждённых в русской армии, к стенам Азова подошла после полуночи.

Именно безлунная ночь в конце спокойного периода на море и выбиралась для штурма. Первые осенние шторма прошли, пусть и не задев азовское побережье: как раз то, что надо. Разведчики-альвы высадились в нескольких верстах от города, пешим порядком подошли поближе. Последний участок пути, непосредственно на виду со стен, подкрадывались очень медленно, учитывая, что человеческий глаз видит, прежде всего, движение. Лохматые разноцветные одёжки размывали привычный глазу силуэт человекоподобных фигур, это позволило подобраться вплотную к стенам. Люди, как известно, плохо видят ночью, боятся тьмы, ещё и не могут долго держать в это время концентрацию внимания, начинают зевать и дремать, если нет сильных раздражителей.

Даже альвам, прирождённым лесным охотникам, трудно подолгу неподвижно лежать на сухой пыльной земле, покрытой такой же сухой и пыльной травой, высматривая караульных на стенах. Выглядывать же их пришлось долго — рота подкрадывалась не спеша, здесь ведь, если сорвётся, не людей насмешишь, — кому нужно их смешить? — кровью собственной умоешься, и, главное, порученное дело провалишь. А от дела-то во многом зависит судьба альвов в России и этом мире. Удастся преподнести пожилому императору эту крепость — одно дело. Не удастся — совсем другое. И будущее престола может стать туманным: не оправдают альвы надежд, так и наследник, по матери происходящий из Дома Таннарил, трона может не получить. Претендентов много, только промахнись…

Геллан успел тысячу раз пожалеть, что командует штурмом и не имеет права подкрадываться с ножом к врагам. Ждать несравнимо тяжелее, чем рисковать жизнью. У воинов и в Старом мире жизнь не бывала вечной, многочисленные враги, как внешние, так и, в большей степени, внутренние об этом «заботились». Хоть это и бессмысленно, а не раз пожалел об утерянной магии, с нею и проблем-то никаких бы не было. Травяные отвары, обостряющие внимание и чувства — жалкая тень былого.

«Эх, взять бы родовой меч, рвануть в сечу… да нельзя. Ответственность за дело гнёт к земле, как неподъёмный груз. О, бог этого мира, каково же императрице Раннэиль приходится? На ней и её брате ответственность за весь народ лежит».

Впрочем, сосредоточение роты перед участком штурма, воротами, соседними отрезками стены и башнями, не сделалось началом атаки. Ждали, пока станет заметной дрожь земли от копыт подходящей казачьей конницы. Вот когда она задрожала с нужной силой — опыт у многих был тысячелетний, ошибиться не могли — неслышным для людских ушей свистком Геллан дал команду на штурм.

Сначала, с улиточной скоростью поползли на валы и стены те, кто должен был бесшумно снять караульных. А подстраховывающие их лучники стали в полусотне шагов, готовые стрелять в янычар, которые подставятся при захвате, чтобы никто раньше времени шума не поднял.

Издали он видел подкрадывающихся товарищей — казалось, что делают они всё медленно, с ошибками и только чудо, что враги их не обнаружили — слышал шаги какого-то беспокойного янычара, не придремавшего вместе с товарищами, чуял запах гашиша в трубке его невидимого из-за стены приятеля. Чтобы успокоиться, посчитал у себя пульс, и был неприятно удивлён его частотой: в последний раз так частило в годы обучения воинскому ремеслу. Плохо. Видимо, он действительно начинает стареть. Хотя, вон, атаман казаков телом куда старше, а ещё достаточно крепок и ловок, чтобы Геллан не хотел видеть его среди своих врагов.

Наконец-то — как медленно течёт время — все заняли позиции для рывка на уничтожение караульных, и Геллан дал двойной, неслышимый людям, свисток.

«Как хорошо, что люди такие слабые, плохо видящие и слышащие, значительная часть почти лишена обоняния. В бою альв, даже без магии, стоит трёх-четырёх человек. Отдельные опытные воины не в счёт, их очень мало. А ночью уж… Беда в том, что их не в три-четыре, в тысячи раз больше. Продолжи мы биться в Саксонии, нас бы сапогами затоптали. Хочешь, не хочешь, надо было подчиняться кому-то из местных властителей. Хвала и слава покойному князю, который, несмотря на обоснованную гордость… — командир старался отвлечься