Кречет: Случайный шаг. Первый очаг. Нежданная кровь - Эльхан Аскеров

Сунув в горн чашу с оловом, он быстро вылудил все швы и, собрав чайник, снова поставил его рядом с огнём. Дождавшись, когда медь нагреется, он принялся заливать швы оловом, тут же зажимая их узкими щипцами. Только теперь Беломир сообразил, что в большинстве своём медная посуда тут так и делалась. Быстро, просто и достаточно надёжно. Главное, на огне её не забыть. Иначе всё олово из верхних швов вытечет. Закончив, Векша выставил чайник на верстак и, оглядев его со всех сторон, задумчиво хмыкнул:

– Друже, а дозволишь я себе такой в дом сделаю?

– Ты посмеяться надо мной решил? – возмутился парень. – Кому как не тебе все мои придумки в первую голову пользовать?

– Ну, спросить-то всё одно надобно, – развёл кузнец руками.

Их спор прервало появление в дверях Григория. Остановившись на пороге, казак с интересом огляделся и, приметив чайник, спросил:

– Это для чего ж штука такая будет?

– А это, дядька, воду кипятить, заместо чугунка иль самовара, – усмехнулся Беломир в ответ. – Нам с тобой, в хозяйстве в самый раз будет.

– Чего это? – не понял казак.

– А у нас в домах хозяек нет. Так что вон, на печку носатого поставил, вода и вскипела. И возиться долго не надо, – пояснил парень, грустно усмехнувшись.

– И верно, – почесав в затылке, согласился казак. – Добрая придумка вышла. А продавать по чём станете?

– А вот тут подумать надобно, – озадачился Беломир. – Медь привозная, к ней ещё и олово. Да и работа тоже денег стоит.

– Работа добрая, – одобрительно хмыкнул казак, поднимая чайник за ручку и с интересом осматривая его со всех сторон. – Да и задумка не простая. Я так мыслю, динар серебряный просить смело можно. А больше его сделать можно?

– Можно, конечно. Это у нас просто меди листовой мало, – быстро пояснил Векша. – Вот для пробы малый и сделали.

– Этот я себе заберу, – заявил Беломир. – Для продажи после делать станем. Как с торга меди да олова привезём.

– А ещё на один такой же меди найдёшь, мастер? – поставив чайник, вдруг спросил Григорий, разворачиваясь к кузнецу всем телом.

– Никак себе хочешь? – уточнил парень.

– А что ж я, тебя хуже? – иронично усмехнулся казак.

– Род с тобой, дядька. Забирай этот. Я и подождать могу, – отмахнулся Беломир.

– Погодите, браты, мне глянуть надобно, – остановил их Векша, бросаясь в дальний угол кузни.

Напарники только недоуменно переглянулись. Пошарив по полкам и хлопнув крышкой старого сундука, он откопал в своих закромах несколько крупных кусков меди и, выложив их на стол, с облегчением выдохнул, тыча пальцем в материалы:

– Вот. Тут ещё на один чайник хватит. Погоди малость, Беломир. Сейчас спроворю.

– Говорю же, цены рукам твоим нет, – покачал парень головой, наблюдая, как кузнец ловко размечает нужные части.

Григорий, прислонившись бедром к верстаку, внимательно наблюдал, как из неровно обрезанных кусков получается очередная полезная в хозяйстве вещь. Спустя примерно полтора часа Векша выставил на верстак ещё один чайник, точный близнец того, что уже тут стоял.

– Ай да Векша! – восхищённо усмехнулся Серко, одобрительно кивая. – Одно слово, дока. И вправду руки у тебя золото.

– Благодарствуй, Гриша, – склонил мастер голову.

– Держите, браты, – улыбнулся казак, выкладывая на верстак динар.

– Род с тобой, дядька. Тебе и так отдадим, – попытался отказаться Беломир, но Григорий, качнув головой, твёрдо ответил:

– Деньги, друже, пустяк. Надобно станет, добудем. А вам и медь, и олово покупать надобно, сам сказал. Так что берите. И не спорь. Моё слово.

– Прибери, друже. На зеркала пустишь, – кивнув, тихо велел Беломир, не касаясь монеты.

Осторожно забрав деньги, Векша хозяйственно сунул монету в кошель, а Григорий, повертев в руке чайник, вдруг сменил тему:

– Когда учить меня станешь, Беломир? – спросил он, бросив на парня быстрый взгляд.

– Да как сам решишь, – пожал тот плечами.

– Тогда завтра, на зорьке, с конём и саблей своей на околице будь. На лугу и попробуем, – чуть подумав, велел казак.

– Буду, – коротко кивнул Беломир.

– Заходи в вечор, друже, чаю попьём, – усмехнулся казак, чуть тряхнув чайником и, попрощавшись, вышел.

– Чему это ты его учить станешь? – не удержавшись, осторожно уточнил Векша.

– Ухваткам хитрым, чтобы оружного врага голыми руками брать, – ответил парень, не видя смысла скрываться.

– А конь тогда зачем? – удивился кузнец.

– Я его ухваткам учить стану, а он меня конной рубке, – смущённо признался Беломир. – Верхом-то я не особо. Только ездить умею.

– Ну да. Ты сказывал, – вспомнив, закивал Векша. – Мыслишь, получится у него ухватки твои выучить?

– Так там ничего сложного и нет. Хотеть только надобно да срок долгий нужен, – задумчиво отозвался Беломир.

– Это потому ты каждое утро по двору с кинжалами да с шашкой прыгаешь? – вдруг спросил кузнец.

– Угу. А что, уже и про то слухи ходят? – иронично уточнил парень.

– Так занятно людям, с чего вдруг добрый вой сам себя так изводит, – развёл Векша руками.

– Вот потому и извожу, что хочу добрым остаться. Сам знаешь, в любом деле, коль долго что-то не делаешь, тело всё забывать начинает. Точности в руках нужной нет. Иной раз по гвоздю и то промахнёшься.

– И верно, бывает, – чуть подумав, удивлённо согласился кузнец. – Выходит, ты так каждое утро скачешь, чтобы тело нужного не забыло?

– Верно.

– Ишь ты. Тоже наука, – хмыкнул кузнец, почёсывая в затылке. – Я тут это, Беломир, тебе ещё звеньев для цепей отлил, – вспомнив, снова засуетился он.

– Погоди, я ж тебе только для зеркал серебра оставлял, – удивился парень.

– Так я из своего отлил. Всё одно ты барыш пополам делишь, – отмахнулся Векша.

– Жена не запилила? – не удержавшись, поддел Беломир приятеля.

– То не её ума дело, – разом посуровев, отрезал кузнец. – Я, друже, дома могу её ворчанье терпеть, потому как там она хозяйка. А вот что касаемо дела, тут уж только сам всё решаю. И не бабе мне указывать, на что своё серебро тратить.

– У крестопоклонников такая поговорка есть. Муж да жена – одна сатана, – не сумел промолчать парень, ехидно усмехнувшись.

* * *

– Задом бей, как конь лягается. И ниже садись, ниже, – командовал Беломир, пытаясь объяснить, как именно проводится прием, подбив бёдрами при броске.

Пыхтя и еле слышно ругаясь, Григорий старательно повторял каждое движение парня, обливаясь потом и чувствуя себя неуклюжим несмышлёнышем. Ведь парень, сойдясь с ним один на один, швырял крепкого, жилистого казака, словно куль с сеном. Только пыль стояла. Уже несколько раз было, когда Григорий начинал праздновать победу, которая неожиданно оборачивалась поражением.

Вот вроде схватил, прижал, ещё чуть, и этот непонятный