"Фантастика 2026-185". Компиляция. Книги 1-19 - Вел Павлов

Глава 6. Прошение

Глава 6. Прошение

Во второе утро всё было проще. Айра встала до колокола, оделась без спешки и явилась в канцелярию без двух минут семь — по коридорам, которые уже знала, мимо арки, где никто не стоял.

— Явка, — сказал канцелярист и поднял глаза на часы.

В графу легло: «6:58». Айра проследила, как сохнут цифры, и осталась довольна, как бывала довольна разве что чужим кошельком. Вчерашние «7:06» эти две минуты, конечно, не отменяли — бумага не прощает и не забывает, — но теперь в журнале было видно: она учится быстро.

— Распишитесь.

Роспись вышла сама, без подглядывания в память: чужое имя обживалось в руке.

Айра отдала перо, но от конторки не отошла.

— Мне нужен полный устав. Там внизу написано: предоставляется по письменному запросу. Вот я. Запрашиваю.

— Письменно.

— Дайте бумагу.

Он посмотрел на неё второй раз за два дня — целых пол-удара сердца, неслыханная щедрость — и выдвинул длинный ящик. В ящике, стопка к стопке, лежали бланки. Много. Разные. У каждого в углу стоял номер, как клеймо на скотине.

— Форма четырнадцать, — он выложил перед ней лист. — Прошение о выдаче документов. Заполнять разборчиво. Помарки не допускаются.

Ага. То есть у них тут заранее напечатана бумага для тех, кто хочет попросить другую бумагу. Хозяйство поставлено на широкую ногу.

Писала Айра так же, как читала, — медленно и на совесть. Буквы у неё выходили как забор после бури: вкривь, зато честно. «Прошу выдать полный текст Устава Архонтии» — на этой строке она застряла дважды. Первый раз — на «выдать»: так и подмывало написать «отдать», а разница между этими словами была ей известна профессионально. Второй — на слове, которым кончалась приписка мелким шрифтом.

— Как пишется «предоставление»? — спросила она, не поднимая головы.

— Пре. До. Став. Ле. Ни. Е, — продиктовал канцелярист, не отрываясь от своего письма и не удивившись ни на волос.

Так они и работали какое-то время — два пера, его беглое и её спотыкливое, скрип в два голоса. Со стороны, надо думать, выходило даже трогательно.

Внизу бланка она поставила роспись — вторую за утро — и подвинула лист через конторку. Канцелярист прочёл. Прочёл ещё раз. Взял штемпель, приложил к углу и вывел номер — мелко, чисто.

— Рассмотрение — в порядке поступления.

— А много поступило?

— Ваше — первое.

Он не уточнил, за какой срок оно первое, а Айра не стала спрашивать. Вопросы тут были не в чести, а ответы этот человек выдавал, как хлеб на раздаче: по ломтю, и не в её час.

Остаток резерва она просидела на табурете, глядя, как её прошение лежит на краю конторки — отдельно от прочих бумаг, наособицу. Первым в очереди, где никого больше не было. К бланку она испытывала что-то вроде родственного чувства.

В столовую она пришла, как ей теперь полагалось, — к чистым котлам. Но на столе Тени ждала миска, накрытая второй миской, а над ней — Тай, с локтем наготове.

— Отвоевала, — сообщила она. — У раздачи и у одного нахала. Вчерашняя ошибка учтена: место без миски не занимаю.

Толокно было уже не горячее, но тёплое, и Айра съела его всё, с хлебом, назло всем здешним цифрам. Долг рос — она заносила это в счёт привычно, как заносила теперь всё, — но хуже оно от этого не становилось.

Там же, за столом, Тень наконец нашла общее расписание. Вернее — длинный парень из шестёрки молча выложил на стол лист: казённый, с печатью, сложенный вчетверо совсем не по-казённому. «История. К девяти. Большая аудитория. Все», — прочёл он и подвинул лист на середину, чтобы видели остальные.

Почерк Айра узнала с одного взгляда: чистый, без единой помарки, тридцать строк в четверть часа. Лист был из канцелярии. Из той самой канцелярии, где она сидела каждое утро. Расписание Тени существовало — его просто никто не собирался вешать: хочешь — добудь. Она провела рядом с этим листом два часа за два дня и ни разу не подумала посмотреть.

Позорище, Айра.

До этого утра парень числился у неё просто «длинным». Человек, уносящий лист из-под носа канцелярии, заслуживал имени — и имя нашлось само, из переклички Отта: Юст. Память у Айры хранила всё. Она просто выдавала по заслугам.

Откуда Юст его взял, никто не спросил. Во-первых, Тень не спрашивает. Во-вторых, вопросы запрещены — хотя это, наверное, касалось только Отта. А в-третьих, всё и так было ясно: «когда оно вас найдёт» у Тени означало «когда кто-нибудь из вас его добудет».

«Все» — по-видимому, значило: три факультета разом, в одном зале. У красных и серых История с самого утра висела на доске, по-людски. Тени — гвоздь и самообслуживание. В принципе могли бы и догадаться, поглядев чужие расписания...

Но лёгкие пути — это определённо не про них.

Большая аудитория оказалась залом на пол-Корпуса: скамьи поднимались кругами, одна над другой, высокие окна, кафедра внизу — тёмного дерева, потёртая локтями поколений нерадивых учеников. Первокурсников согнали всех разом, и они расселись, как в столовой, по цветам: красные — широко и шумно, серые — тесно и с приборами, Тень — врозь, поодиночке, на задних рядах. Айра выбрала место с краю, спиной к стене, с видом на обе двери. Место было хорошее. Такие места она выбирала всю жизнь — правда, раньше за них не полагалось учёбы.

У всех вокруг были перья, чернильницы, бумага. У серых — по две чернильницы, тетради в переплётах и какие-то линейки с делениями, о назначении которых Айра могла только гадать по цене. У Тени не было ничего. Шестёрка сидела с пустыми руками, и на неё косились.

С красных рядов, над головами, широко, как сигналят тонущему, замахала Тай. Айра кивнула — скупо, как, должно быть, полагалось студентам Тени. Тай, однако, то ли не заметила, то ли не удовлетворилась реакцией.

— Эй! Ренн! Я тут! Эй!

Айра прикусила губу и кивнула чуть менее скупо. В этот раз Тай заметила. Ну или её просто усадили на место соседи по факультету. Так или иначе, она растворилась в толпе учеников в красном.

А к Айре наклонился Тевр, явно озадаченный тем, что им шестерым не выдали никаких принадлежностей для письма:

— А нам точно ничего не