Фантастика 2025-156 - Оксана Олеговна Заугольная

— Пусть она уйдет.

Я выразительно поглядела на Катерину, та пожала плечами и буркнула:

— Да не больно и хотелось.

— Погоди, — вспомнила я. — Ты можешь добежать до «Хромого петуха» и передать Сусанне, что я сломала ногу и не буду больше работать?

Девочка выразительно вздернула брови и с сомнением поглядела на меня.

— Я была у лекаря, — торопливо пояснила. — Он срастил перелом, но велел какое-то время отдыхать, а на улицу ходить с тростью.

— И как же вы собирались идти в парк? — укоризненно покачала головой Катерина. — Конечно, я схожу. И у вас суп кончился.

С тяжким вздохом я опустилась на постель и вытянула ногу. Да что за день-то такой? Неужели, как сказал Гор, я исчерпала свое везение, и теперь меня будут преследовать неприятности? Но я ведь не пользовалась никакими амулетами!

Едва за Катериной закрылась дверь, Марэк вышел из уборной. Виновато на меня поглядев, он лег рядом и уткнулся лбом в мой бок.

Я не справляюсь. Я плохая мать. Я понятия не имею, как растить детей, тем более — наследников престола. Мариус — ребенок непростой. Понятно, что сильный маг, но дело не только в этом. Ему же еще и манеры нужны, и науки. А я вот — подавальщица в таверне. Но если учить чему-то Марэка, то и Амалу тоже. Пусть она дочь пьяницы, но и моя воспитанница тоже. При дворе, может, ей и не светит ничего, но даже если я вернусь домой, то ее заберу с собой.

Нужно больше денег.

Я тяжко вздохнула и погладила мальчика по голове. Амала тут же прильнула с другой стороны. Я обняла и ее.

С детства мне внушали: если за что-то взялась, делай это хорошо или не делай никак. Говорили: ты не простолюдинка, ты княжна Снежина. На тебя будут смотреть, твои ошибки обсуждать. Ты должна быть лучшей. Где-то воспитание, как я вижу, дало сбой. Лично у меня — в тот день, когда княжич Синегорский отказался от помолвки. А потом я и вовсе оказалась хуже, чем какая-то там девчонка-сирота, без образования, без связей, даже и не красавица. И вроде бы я постепенно оправилась от этого удара, но сейчас оказалось, что обида все еще живет внутри. Меня отвергли. Выходит, не такое уж я и сокровище?

А братья и вовсе влезли туда, где нечего было им делать. Да, наш государь не идеален. Он горд, надменен, порой жесток. Принял ряд сомнительных указов, ограничил права горожан, усложнил получение патентов. Еще при его отце патенты выдавались бесплатно, на основе одних лишь экзаменов. Теперь же за право работать на себя нужно было заплатить, и немало. Указ об обязательной государственной службе для магов выше седьмого уровня (в том числе и для аристократов, и для незамужних женщин) тоже мало кому из старых семей был по нраву. Но восстание? Чего они намеревались добиться?

Сейчас я бы задала братцам несколько вопросов, но увы… вопросы им задают дознаватели.

Первое время я сходила с ума от тревоги, хотя с братьями особо близка не была. Я ведь воспитывалась дома, а они учились сначала в закрытой школе, потом в университете. Виделись мы лишь пару раз в год. Могли и на улице друг друга не узнать — и такое случалось. И все же… они ведь проиграли свою партию. Ничего хорошего их теперь не ждет. Гордые — не сбежали, даже не пытались. Ратмир сказал тогда, что за свои поступки и убеждения готов отвечать. Интересно, за смерть государыни Елизанны какая будет назначена плата?

Увы, все мы оказались проигравшими, и те, кто затеял опасную игру, и те, кто оказался втянут случайно.

Наверное, хорошо, что Асур в это время был на Юге. Мне бы не хотелось, чтобы его казнили.

А ведь дознаватели вполне могли бы и меня посчитать замешанной в заговоре. Я была так близко к государыне, а сама не пострадала нисколько — почему? И взрыв был именно в женском крыле.

Может быть, эти дети стали моим спасением.

— Ладно, мои цыплятки, — с нарочитой жизнерадостностью заявила я. — Кто хочет в парк? Такая прекрасная осень, нужно ловить каждый солнечный день!

Цыплятки недовольно заворчали, а я принялась наряжать Амалу в новое платье и ботиночки. Сама тоже переоделась — в то платье, в котором приехала с севера, черное, мягкое, теплое. С белоснежной пелериной оно смотрелось почти нарядно. Жаль, конечно, что трости у меня нет, но уж как-нибудь до парка добреду, а там присяду на лавку. Сил моих нет сидеть в этой тесной каморке, хочется на волю, на солнце, которое совсем не баловало меня в родительском доме.

Уже на выходе из дома я встретила Катерину.

— Госпожа Сусанна очень сожалеет, — выпалила она, широко улыбаясь. — И просила передать вам пирог с капустой и два серебряных — остаток жалования.

Многовато, но не обратно же возвращать! А пирог мы возьмем с собой, в парке и перекусим.

— А вы куда? А можно с вами?

— Матушка тебя отпустит?

— Так я же нянька. А у вас нога болит. Буду Амалку догонять!

И что с ней прикажете делать?

Вообще с Катериной мне куда проще, чем с малышами. Она вполне уже разумный человечек, не капризничает и не скандалит. Поговорить с ней можно, пошутить даже. Да и при виде уличных кошек девочка уже не пускает слюни. А самое главное: у нее есть мать, которая и отвечает за ее воспитание. И мне не нужно беспокоиться, есть ли у нее зимние ботинки…

До Зимнего парка я дошла все же с трудом, пообещав себе, что обратно вернусь на извозчике, хоть и недалеко тут. Села на лавочку, вручила детям по куску пирога, потерла колено — и зашипела сквозь зубы. По широкой дорожке прогулочным шагом выступала милейшая парочка: мужчина в шляпе и сюртуке и молодая женщина в пестрой юбке и расшитой блузке. Выступающий ее живот прикрывали кисти яркой шали.

Опять они! Да что за невезение! И не сбежишь никуда — с моей-то ногой!

Шансов, что Асур с женой пройдут мимо, меня не заметив, не было совершенно.

Глава 9

О сложности выбора

— Оставьте меня в покое, — сердито заявила я, когда эти двое приблизились. — Что вы вообще делаете в Большеграде?

— И вам не болеть, госпожа Плетнева. Милана будет защищать диплом, — хмыкнул Асур. — Уже через неделю.

Я выразительно посмотрела на живот ее супруги и фыркнула.

— Мы чуть-чуть не рассчитали, — потупилась