Фантастика 2026-79 - Валерия Рашитовна Шаталова

— Ясно, уходим…

— Привал! — с дороги мы углубились в лес. Скрыть следы, куда мы пошли не имелось возможности, поэтому мы, когда достигли леса разделились. Одна группа имитировала уход на север, а вторая группа, в которой находился я, один солдат и пленный, кругами, пошла к оборудованному схрону, где нас ждали. Я надеялся, что погони за нами не будет, потому что в лес веньшане вряд ли сунутся, но шли мы с соблюдением мер предосторожности из-за чего скорость нашего передвижения оставляла желать лучшего. Только на третий день мы оказались в нашем импровизированном лагере. И что меня насторожило, так это отсутствие кого бы то ни было. Ни дозорного, ни дежурного, никого.

— Ушли они, уважаемый энц, слишком долго мы отсутствовали. Хорошо хоть припасы оставили, — выразил общее мнение один из солдат. За время перехода мы все вымотались, устали и мне ничего не оставалось, как отдать приказ на суточный отдых. Тем более мы должны были дождаться двоих солдат, что уводили неприятеля в другую сторону, а на следующий день вернулись солдаты, которых я оставил в лагере.

— Почему покинули свой пост⁈ Почему никого не оставили⁈ — возмущался я, но от серьёзного разбора полётов покинувших расположение спасло возвращение двоих солдат, которые имитировали ложные следы. Долго отдыхать я не дал. Второй месяц заканчивается с нашего выхода, и я опасался, что начальник гарнизона поднимет своих подчинённых, и пойдёт прочёсывать лес.

— Слушайте меня. Идёте прямиком в гарнизон или до первого встречного дозора. Долго нигде не задерживайтесь. Ваша задача: доложиться штабс-капитану и организовать нам встречу. Мы будем двигаться по старому маршруту, — инструктировал двоих солдат, которых собирался отправить вперёд, а то мы большой группой будем двигаться долго и к условленному времени не успеем…

Пятый день в пути. Зима взяла бразды правления в свои руки. Холодно, что приходится останавливаться практически каждые три-четыре часа, чтобы отогреться. Пленный веньшанин вёл себя адекватно, что ему «говорили», то делал без особых препирательств и о нём я практически забыл. Вот только на одной из стоянок, когда до гарнизона остался двухсуточный переход он заговорил: «Вы не из племени. Вы канторийцы?».

Самое неприятное во всём этом то, что он говорил на нашем наречии и довольно сносно. Я, когда услышал его говор едва не поперхнулся отваром, что изволил пить, согреваясь.

— Ты нас понимаешь⁈

— Да, — ответил пленный, а я мысленно перебрал в уме, что говорил в его присутствии, какие команды отдавал и, видя, как я с каждой минутой хмурюсь, веньшанин продолжил, — теперь вы меня не отпустите?

— А у тебя была надежда?

— Да. Я думал, что вы охотники из дружественного племени, но ошибся и дальше скрывать то, что я знаю ваш язык не имеет смысла, потому что идём не в стойбище, где меня некоторые знают, а в другое место.

— Как тебя зовут? Кто ты?

— Мин Сати. Я старший полусотни.

— Звание, чин⁈

— У нас нет званий, у нас должности. По воинскому делу выше меня только командир сотни и начальник непонятно.

— Последнее слово означает форпост?

— Вероятно. У нас это называется если по-другому, то самый дальний гарнизон, что за морем, но одним словом.

— Почему вы на нас напали?

— У вас оружие очень хорошее.

— А как же дружественное племя?

— Тела бы убрали, и никто бы не догадался, что это были мы, — коротко, но честно ответил пленный.

Разговаривали мы с ним долго, практически весь привал. Мин Сати говорил неохотно, приходилось у него наводящими вопросами выведывать то, что было мне интересно. Но из его сумбурного рассказа вырисовывалась занимательная картина. Форпост стоит на том месте очень давно и служить в нём выпадет или неугодным, или тем, кто как-то провинился на их родине. Поэтому контингент подобрался, мягко скажем, не совсем адекватный, готовый к выполнению любого приказа лишь бы искупить вину и вернуться назад. И такой приказ поступил больше полугода назад. Мин Сати не знает, кто узнал или как установили, что если мясо животных, что привозят догисяне некоторое время держать сначала при высокой влажности, а потом на палящем солнце и так повторять несколько раз, то становится непригодным в пищу. Те, кто его ели заболевали и потом умирали в муках. Знают ли об этом догисяне Мин Сати не знал, но несколько караванов этого мяса они у них купили и окольными путями переправили к нам, чтобы ослабить восточные границы. Когда я ему рассказал, что караван с этим мясом дошёл до столицы и там разразилась эпидемия, Тим Сати только покачал головой. Он не знал, почему караван ушёл дальше в столицу. У них имелся приказ ослабить восточный рубеж Канторийской Империи, а когда к ним прибудут дополнительные силы, они начнут захват территории.

Племена до времени не трогали, как он сказал: «Они пока нужны, как проводники и знатоки местных условий». Но активно готовились к приёму большого количества воинов для усиления: закупали, заготавливали продовольствие, строили, подготавливали помещения. Вот только ранняя зима немного спутала планы и первый большой караван должен прийти не раньше, чем через месяц.

Рассказанное пленным оказалось очень полезным и частично проясняло происходящее. Оставались некоторые моменты, но общая картина чётко вырисовывалась. Веньшане вознамерились откусить пирог, который по логике должен принадлежать Канторийской Империи; догисяне — империя, которую используют вслепую в своих играх. Оставались племена…

Эпилог

— Уважаемый энц, столица… — из полудрёмы вывел голос слуги. Я посмотрел в окно экипажа. Мимо проплывали одноэтажные каменные дома. Это мы въехали в столицу. Она за эти десятилетия сильно преобразилась. Деревянных построек практически не осталось, лишь единицы и то на окраине, а в самой Тиносванне только каменные, даже многоэтажные есть в пять этажей.

«И как проспал всю дорогу⁈», — думал, растирая лицо. И ведь путь неблизкий, а вот надо же, проспал. Старею. И сон такой… такой ясный. Прям почти вся жизнь перед глазами пробежала. Наверно и я скоро за Линессой пойду. Она ушла, теперь и мой черёд. А сын, что сын… он справится. Вроде нормальным вырос без замашек голубой крови. Не зря лучшие умы его обучали, и я руку свою приложил. Когда через три года после эпидемии скончался Император Кихий Второй, обучал сына воинскому ремеслу. Рассказал, что знал, даже больше. Много времени мы с ним вместе провели, играли в военные