Расследования Марка де Сегюра - Лариса Куницына

Они смотрели на него с деланным недоумением, но, встретившись взглядом, поспешно кланялись, придавая лицу любезное выражение. А некоторые и вовсе старались скрыться от него за чужими спинами, а потом пугливо выглядывали, провожая тревожными глазами высокую статную фигуру в чёрном, и развивающийся синий плащ.

— Марк! — услышал он возмущённый и при этом властный голос и замер.

Обернувшись, он увидел направляющегося к нему барона де Грамона. Тот был в нарядном камзоле из золотистого рытого бархата. Кружевные манжеты, в которых тонули его изящные бледные руки, спорили пенной белизной с украшенным рубиновой брошью жабо.

— Ты вернулся? И осмелился явиться в таком виде ко двору? Где твои манеры?

— Потерял по дороге, — отмахнулся Марк. — Что с Алларом?

— Ты об этом… — пробормотал Рене и, оглядевшись, взял его за локоть и отвёл в сторону. — Мы все потрясены, но улики несомненны. Это такой скандал!

— Да что случилось-то? — воскликнул Марк, и Рене предостерегающе зашипел, снова окинул зал настороженным взглядом и развернул Марка спиной к другим придворным.

— Я не знаю подробностей. Дело ведёт полиция магистрата…

— Что?..

— Уймись и не устраивай скандал в моём курятнике! — фыркнул Рене. — В своих трущобах будешь буянить! Я говорю тебе, что это дело с самого начала расследовала полиция магистрата. Убийство и ограбление. Когда они вышли на Аллара, то нам впрягаться было уже поздно. Буланже представил королю все улики, и тот разрешил сначала допросить подозреваемого и провести у него обыск, а по результатам — арестовать. Раймунд, конечно, был в курсе и видел доказательства. Он говорит, что всё это слишком явно, чтоб можно было сомневаться.

— Убийство и ограбление? — недоверчиво спросил Марк. — Танкред кого-то убил и ограбил? Серьёзно?

— У него были денежные проблемы, что он не отрицает. В его доме нашли похищенные у жертвы деньги. И ещё кое-что.

— Он сознался?

— Нет. Но отказался сообщить об алиби. Буланже сам допрашивал его и ничего не добился. Он даже просил разрешить ему прибегнуть к допросу с пристрастием, но король отказал. Он заявил, что если у полиции магистрата достаточно доказательств для применения пытки, то, значит, достаточно и для суда.

— Пытать его бесполезно, — проворчал Марк. — Если он не захочет, то умрёт, но ничего не скажет. Но я в это не верю…

— Марк, он весь в долгах и не отрицает этого. И в одном преступлении он всё же сознался.

— В каком?

Рене снова бросил тревожный взгляд за его спину.

— Не так давно ко мне обратилась госпожа де Монтебан.

— Та, которая ведает драгоценностями вдовствующей королевы?

— Да, именно она. Дама была встревожена, даже напугана. Она поведала мне, что не так давно Элеонора заказала королевскому ювелиру брошь в виде красной розы: рубины, изумруды и два бриллианта, как капли росы. И вот эта брошь пропала. Её не было нигде. Де Монтебан всё перерыла, допросила всю прислугу и даже устроила у них обыск. Потом она пришла ко мне. Она призналась, что допустила эту потерю, и чувствует себя виноватой. Она умоляла меня найти брошь, пока её исчезновение не заметила королева.

— И что?

— Эту брошь обнаружили в доме Аллара. И он признался, что нашёл её на женской половине и присвоил.

— Ты шутишь?

— Это его слова, Марк.

— Странно. Он, конечно, не так чтоб очень богат, но не бедствовал, а назначение коннетаблем и вовсе должно было хорошо обеспечить его. Куда он девал эти деньги?

— Его шантажировали. Тот самый негодяй, которого он убил. По сути, он забрал из его дома свои же деньги, полученные незаконным путём, но, как ты понимаешь, в такой ситуации это не станет смягчающим обстоятельством.

Марк в полной растерянности потёр лоб.

— Я должен всё проверить, Рене. Это всё слишком неожиданно и слишком странно…

— Дело ведёт полиция магистрата, — напомнил де Грамон. — Король удовлетворён результатами расследования, хоть и потрясён ими. Ты понимаешь, что сейчас он оказался в сложной ситуации. Аллар — его близкий друг, однако, при дворе многие недовольны его назначением на должность коннетабля. Если король вступится за него, то будет тут же обвинён в предвзятости и попытке скрыть преступление приближённого. Это всё может вылиться в народ… Кстати, откуда ты об этом знаешь? — взгляд Рене стал подозрительным. — Король приказал соблюдать секретность этого расследования.

— Неужели? В таком случае его приказ не выполнен! Я узнал об этом, едва въехав в город, от капитана крепостных ворот.

— Это плохо… — пробормотал де Грамон.

— Где король? — некоторая язвительность, наконец, помогла Марку немного собраться с мыслями. — Я хочу его видеть.

— В таком виде? Ты с ума сошел!

— Где он? — в его голосе уже слышалось раздражение.

— Сними хотя бы плащ и надень цепь комиссара.

— Может, мне ещё табличку с именем на шею повесить? — проворчал Марк, расстёгивая фибулу на плаще. — А то он уже забыл, что назначил меня комиссаром!

И сунув скомканный плащ в руки ошарашенному барону, направился в сторону королевских покоев.

К счастью, в этот день у короля не было официальных приёмов и заседаний, он работал в своём кабинете, где с ним находились только его секретарь и сенешаль королевства. Лакеи у дверей кабинета, завидев графа де Лорма, даже не заметили отсутствие на нём придворного наряда и каких-то знаков отличия, а если и заметили, то привычно оставили это при себе. Они молча поклонились, взявшись за позолоченные ручки дверей, и распахнули их. При этом тот, что слева, объявил, кто прибыл к королю, но это объявление явно запоздало, потому что к тому времени, как оно отзвучало, Марк уже стоял перед большим письменным столом, где ровными стопками лежали бумаги, а посредине высился красивый письменный прибор из алой яшмы, отделанный золотом.

Жоан оторвался от чтения какой-то бумаги и поднял на Марка взгляд, который показался ему настороженным и расстроенным одновременно. Сидевший в кресле сенешаль и вовсе как-то испуганно посмотрел на визитёра.

— Ты уже вернулся, — констатировал король и положил письмо на стол. — Как поездка?

— Успешно. Я выполнил ваше поручение. В самое ближайшее время я представлю вам отчёт.

— Отлично.

— Я пришёл из-за Аллара… — начал Марк и Жоан поспешно кивнул.

— Я понимаю. Я знал, что ты явишься, едва узнав