Расследования Марка де Сегюра.(Книги 1-26) - Лариса Куницына

кровавых следов на своём плаще и перчатках, и никогда не видел этого ларца. Несмотря на отсутствие признания, из добытых доказательств можно со всей очевидностью сделать вывод, что Карон узнал об Алларе некие компрометирующие сведения и шантажировал его, вымогая всё более крупные суммы денег. Во время роковой встречи Аллар вышел из себя и в результате очередной ссоры в порыве гнева убил Карона, обыскал его дом в поисках предмета шантажа и забрал указанный выше ларец. При этом установлено, что на момент совершения убийства барон Аллар не имеет алиби, у него был мотив для убийства и возможность его совершить.

Марк оценил деликатность формулировок Брешо, избегавшего прямых обвинений, но уже из указанных обстоятельств можно было сделать вывод, что убийцей является Аллар. Какое-то время Марк стоял у окна неподвижно, пока не понял, что смотрит куда-то в сгущающиеся на улице сумерки и при этом ничего не видит. Улики действительно были убедительными, но в глубине его души всё восставало против этого обвинения. Он был уверен в том, что во всём этом есть какой-то подвох, что-то не сходилось, но он не мог понять что. Наконец, он понял, что не сходилось именно то, что вот эта ясная и вполне тривиальная картина преступления указывала на его друга, как на виновника, в то время как он, зная его долгие годы, был уверен в нём как в благородном, отважном и рассудительном человеке. Представить себе, что Аллар мог убить кого-то подсвечником, а потом ещё забрать денежный ларец, было невозможно. О броши в виде алой розы, принадлежащей королеве, в записке не говорилось. Впрочем, этим занимался де Грамон, и он, возможно, не стал ставить в известность об этом полицию магистрата.

Вернувшись к письменному столу, Марк положил на него бумагу и, простившись, вышел. Ему казалось, что он спиной чувствует обращённый на него печальный и полный сочувствия взгляд Жоана.

Покинув личные покои короля, он направился в другую часть замка, и через некоторое время из дворцовых зал перешёл в строго оформленные дубом и бордовым бархатом галереи административной части, а потом и в каменные узкие коридоры, ведущие в Чёрную башню. Справившись у старшего тюремщика, где содержится барон Аллар, он попросил проводить его туда и вскоре молча шёл за позвякивающим ключами провожатым по ещё более мрачным и унылым переходам, едва освещённым дымными факелами.

Камера, предоставленная барону Аллару, была не в подземелье, а наверху, там, куда препровождали обычно привилегированных узников. Она была довольно просторной и обставлена неплохой мебелью. Здесь даже были два сравнительно больших стрельчатых окна, забранных частой решёткой, откуда открывался вид на северную крепостную стену и дальше — на узкую полосу луга и густой лес до самого горизонта. У одного из окон стоял стол и два кресла с потёртой обивкой. В углу шкаф и в небольшой нише — широкая кровать, балдахин которой заменял тёмный полог, прикрепленный деревянным карнизом к стене выше.

В этот час Аллар сидел за столом, на котором в низком глиняном подсвечнике горела свеча, и читал книгу. Ещё несколько томиков лежали на краю стола рядом с письменным прибором из латуни, пучком гусиных перьев и аккуратной стопкой бумаги. Услышав звук открывающейся двери, он обернулся и, увидев гостя, немного смутился. Марку показалось, что он совсем не рад был его видеть, несмотря на появившуюся на его лице печальную и немного виноватую улыбку.

— Так и знал, что едва вернувшись в Сен-Марко, ты примчишься ко мне, — проворчал он с едва заметным упрёком, но поднялся и подошёл.

— Что случилось, Танкред? — спросил Марк, положив руки ему на плечи. — Что это за странные обвинения?

— Вовсе не странные, — пожал плечами Аллар и, вернувшись к столу, указал ему на второе кресло. — Хочешь вина? Мне доставляют неплохое из винной лавки на улице Золотой лозы.

— Нет, не хочу. Я жду объяснений! — Марк сел и пристально взглянул на него, но Танкред задумчиво посмотрел на книгу, а потом перевёл взгляд на окно.

— Никаких объяснений, Марк. Я уверен, что ты уже знаешь обстоятельства случившегося со мной, и даже, может быть, читал протоколы допросов. Мне нечего больше сказать. Не вмешивайся в это дело. Пусть всё идёт, как идёт.

— Ты с ума сошёл? Ты готов на бесчестье, суд и каторгу?

— Почему нет, если королевский суд сочтёт меня виновным?

— Но ведь ты не убивал этого стряпчего.

— Нет, — Аллар, наконец, посмотрел на Марка, и его взгляд был спокоен и твёрд. — Всё, что я сказал этому коротышке-сыщику — правда. Я не убивал этого мерзавца, но доказать ничего не могу.

— Но он тебя шантажировал?

— Конечно! Ведь не по доброте душевной я отдал ему почти всё, что у меня было, и влез в долги!

— И чем он сумел так тебя зацепить?

— Послушай, чтоб сохранить эту тайну я почти обанкротился, а ты надеешься, что я тебе это вот так прямо выложу? Я готов был платить ему и дальше. Я уже не мог просить денег у друзей, это показалось бы им подозрительным. По этой же причине не обращался к тебе. Под залог городского дома я запросил тридцать тысяч у ростовщиков из Магдебурга, выставил на продажу свой фамильный замок. Думаю, что выжав из меня всё до последнего медяка, он оставил бы меня в покое. Мне незачем было марать руки о такую мерзость!

— Но его ларец нашли у тебя.

— Я не могу этого объяснить.

— Ладно, кто мог тебя подставить?

— А главное — зачем, — пожал плечами Танкред. — Послушай, Марк. Я ещё раз прошу тебя не лезть в это…

— Всё дело в женщине? — перебил тот.

Он заметил, как Аллар на мгновение смутился, а потом нахмурился.

— Это тебя не касается!

— Она замужем? Тем вечером ты был у неё? Послушай! Если это так, то я обещаю, что об этом никто не узнает. Она просто подтвердит твоё алиби, и дело тут же будет закрыто! Ты же знаешь, что можешь мне верить!

— Дело не в том, что я тебе не верю, — резко возразил Аллар. — Я не стану ничего говорить. Вообще ничего, понимаешь? И не стану больше отвечать на ваши вопросы. Тот сыщик сказал, что дело готово к передаче в суд, и тоже уговаривал меня сказать, где я был. Он ловкий малый! Я, конечно, не мог