Девять хвостов бессмертного мастера. Том 7 - Джин Соул

комар над ухом, такой противный голос у него был. Но дело он своё знал: и полагающиеся сутры прочёл, и три поклона провозгласил, и «Многие лета» пропел. Демоны возликовали и, за неимением риса, осыпали молодожёнов прахом, проклиная их союз по всем адским правилам и не скупясь на проклятия.

– Они… меня только что прокляли? – уточнил Владыка Смерть в некотором замешательстве.

– И я бы лучше не сказала, – ответила довольная Гу Ши.

Владыка Смерть поморгал, потом сообразил, что в аду, должно быть, проклятия заменяют пожелания и чествования, отряхнул прах с одежды и милостиво улыбнулся, полагая, что улыбка С.М.Е.Р.Т.И. – достаточная благодарность за оказанное адское почтение. Демонов сразу помелело.

После этого полагалось разойтись в разные стороны: невесте ждать жениха в свадебных покоях, а жениху принимать наставления от старших родственников – но старше Владыки Смерти в аду был только Неясыть, а его, по понятным причинам, на свадьбу не позвали.

– Большой беды не будет, если мы туда вместе пойдём, – сказала Гу Ши, обвиваясь вокруг руки новоиспечённого муженька. – Вот только сейчас турну отсюда твою бывшую.

Несколько блуждающих духов затесались в ряды демонов и немедленно были разоблачены и изгнаны. Метлы, правда, не нашлось, но у Гу Ши был свадебный веер, которым она орудовала, как мухобойкой. Владыка Смерть сделал вид, что он тут ни при чём. В самом деле, блуждающие духи – не сама Ж.И.З.Н.Ь., а её остаточная аура, зачем так кипятиться?

В свадебных покоях полагалось распить свадебное вино, а потом уже предаваться утехам. Гу Ши ловко разлила вино по золотым чаркам и подвинула одну Владыке Смерти. Он поглядел в дымящееся, клокочущее содержимое своей чарки и счёл нужным уточнить:

– Это вино?

– Лучшее в аду, – горделиво сказала Гу Ши.

– А… разве это не яд? – дёрнул бровью Владыка Смерть.

– Разумеется, яд, – согласно кивнула Гу Ши. – Лучший в аду.

Владыка Смерть уставился в свою чарку, фиолетовая клокочущая жидкость доверия не внушала, и он попытался представить, что случилось бы с избранником Гу Ши, если бы она действительно привела в ад простого смертного, и что случится с ним самим, если он отведает адского яду. Вероятно, заработает изжогу лет этак на двадцать.

– То есть, – уточнил Владыка Смерть, – ты решила отравить своего мужа в первую же брачную ночь?

Гу Ши посмотрела на него с явным недоумением и сказала:

– Ну конечно, адские свадьбы так и заключаются. И чем ядовитее отрава, тем лучше. В идеале – чтобы противоядия вообще не было, но такие яды даже в аду редкость. Но не волнуйся, это смертельный яд, очень-очень смертельный, я сама подоила адскую гадюку.

Владыка Смерть поглядел на её сияющее лицо и сообразил, что Гу Ши напрашивается на комплимент: как же, Владычица ада сама, собственными рученьками надоила яду из адской гадюки и преподнесла муженьку!

– И что случается, когда выпьешь яд? – спросил Владыка Смерть.

– Помрёшь, конечно, – удивлённо ответила Гу Ши, – в страшных муках.

– Это, наверное, не слишком приятно, – поёжился Владыка Смерть.

– В том-то и смысл, – радостно подтвердила Гу Ши, – на то это и адская свадьба.

Видя в глазах Гу Ши предвкушение, Владыка Смерть не хотел её разочаровывать, потому опрокинул чарку адски свадебного вина и притворился отравленным. Правда, актёр из него был плохой, и «страшные муки» выглядели настолько фальшиво и нелепо, что Гу Ши сейчас же уставилась на него с подозрением.

– Прости, – сказал Владыка Смерть, неловко покашляв, – но С.М.Е.Р.Т.Ь. нельзя отравить, пришлось притвориться.

– Адские черти, как мне теперь это развидеть? – передёрнуло Гу Ши. – Чтобы кто-то настолько плохо притворялся…

С этими словами она выпила свадебное вино и через мгновение повалилась замертво, всплёскивая рукавами, чтобы они красиво улеглись вокруг.

– Э… Гу Ши? – позвал Владыка Смерть, поскольку признаков жизни Гу Ши не подавала. Но не могла же она в самом деле отравиться?

– Вот так надо, – сказала Гу Ши, «оживая». Владыка Смерть даже вздрогнул от неожиданности. Если бы такое провернули с незнающими людьми в мире смертных, постояльцев в загробном мире бы резко прибавилось.

– Ну что, – весело спросила Гу Ши, бесконечно довольная произведённым эффектом, – ещё по одной?

[877] Очень важные решения

– Мэймэй, – торжественно сказал Недопёсок, – мне предстоит принять очень важное решение.

Хуа Баомэй уже наклонила чайник над чашкой, но теперь не торопилась разливать чай. На её лице промелькнула тревога. Обычно, когда Сяоху говорил так торжественно, происходило что-то из ряда вон выходящее. Таким тоном, к примеру, он объявил, что нарушит приказ Небесного императора и отправится в мир смертных, тогда как должен оставаться в небесных садах и охранять росток души. Так что же на этот раз?

Недопёсок сидел в позе лотоса, держа в каждой лапе по коржику, и ритмично поворачивал морду то в одну, то в другую сторону, усы его при этом топорщились и нос шевелился. Он принюхивался к лакомству. Коржик в левой лапе был с медовой начинкой, а тот, что в правой, – с цветочной. Оба пахли просто восхитительно! Недопёсок облизнулся, ловко поменял коржики местами и разглядывал их уже так.

Хуа Баомэй знала, что Сяоху торопить не стоит. Если речь шла о каком-то важном решении, то Недопёску нужно хорошенько подумать, прежде чем его принять или хотя бы озвучить дилемму, с которой он столкнулся. Но всё же любопытно, о чём речь.

Циньлун терпеливостью не отличался, к тому же ему хотелось чаю, а цветочная фея его так и не разлила по чашкам и, вероятно, не разольёт, пока Недопёсок не произведёт на свет хотя бы словечко. Конечно, можно отнять у неё чайник и напиться прямо из носика, но это было бы невежливо. Циньлун считал себя драконом приличным. Но узнать, о чём речь, конечно же, хотелось. Даже больше, чем чаю.

– И что же это за такое важное решение? – подтолкнул Недопёска Циньлун, а Хуа Баомэй глянула на дракона одним из осуждающих взглядов. Садовые феи обладают арсеналом из дюжины осуждающих взглядов и широко применяют их как в беседе, так и при отпугивании нарушителей из небесных садов.

– Не просто важное решение, а очень важное решение, – исправил Сяоху с ещё большей торжественностью.

– И что же это за такое очень важное решение? – послушно перефразировал Циньлун.

– Мне предстоит решить, – сказал Недопёсок, – какой из коржиков съесть первым, а какой – вторым!

Если бы Циньлун сейчас стоял, то упал бы, но, по счастью, он сидел вместе с цветочной феей и чернобуркой за чайным столиком, так что ограничился тем, что закатил глаза и сказал со смехом:

– А я-то думал! Вот