Кудей - Дмитрий Васильевич Колесников

— Агась, — солидно ответил тот, вставая сбоку от рулевого колеса и берясь за торчащие рукоятки. — Всё помню, дядька. Шибко не крутить, ловить ветер да тебя слушать.

— Пока и так сойдёт, — добродушно усмехнулся здоровяк. — Глядишь, выучишься — сам лодью водить будешь.

— Я на галеон хочу пойти, — сообщил вихрастый. — Фёдор Игнатич как‑то сказал, что есть такие корабли, и ходят они далеко‑далеко, аж за край земли. Вот и я на таком служить хочу. Хочу в море‑окиян, чтобы землю обогнуть, земли невиданные своим глазом глянуть, чудеса заморские посмотреть.

— Ишь ты. А кем же ты на галеоне будешь, Вихорка?

— Как это кем? — шмыгнул носом юнга. — Капитаном, конечно, как боярин Рудаков с укшуями своими! Или шкипером, как дядька Фёдор, или рулевым, как ты. Что, разве не смогу?

— Коли лениться не будешь, так и сможешь.

— Или наберу себе команду, как гусляр Ватута из Великого Новгорода, и отправлюсь в Индию. Там, говорят, злата‑серебра видимо‑невидимо, берега жемчугом блестят, а по улицам слоны о трёх головах ходят. И слоны те ростом выше собора в Китеже. Как думаешь, дядька Иван, правду бают али брешут?

— Насчёт золота, думаю, враки, — усмехнулся рулевой, откусывая кусок пирога. — А вот элефанты — почему нет, встречаются. Видел я такого в Турции: на нём тамошний султан ехал. Правда, трёх голов у того слона не было, врать не стану — видать, недомерок какой‑то попался. Рога были — оне у слона‑то прямо из носа растут, а нос длинный, словно рука, и змеёй сворачиваться может. Сильный зверь: на спине карету тащил, а в карете султан с дочерью и охраной сидели.

— Вот диво‑то какое! — глаза мальчишки загорелись. — Мне бы хоть одним глазком на слона того глянуть!

— Мал ты ещё, Вихорка, — ухмыльнулся Иван в бороду. — Вот подрастёшь, не на слонов глядеть будешь, а на султанову дочку заглядываться начнёшь.

— Да ну их, недоумок этих, — насупился Вихорка. — Они дерутся только да смеяться начинают, коль им скажешь чего.

— Вот и я про то говорю, мал ты.

— Да чего смотреть‑то на них, дядька? Ты вон на тех девиц, что утром к нам сели, тоже не смотрел.

— Дурень ты, и болтаешь попусту, — нахмурился рулевой. — Забыл, на кого работаешь? В Сыскном Указе за лишний погляд и глаза лишиться можно. И вообще, сказано же тебе, чтоб не трещал попусту про грузы, что возим?

— Так то про груз, а тут бабы какие‑то…

— Нишкни, Вихорка, не доводи до греха! — всерьёз осерчал дядька. — Болтаешь попусту, что сорока на ветке. Дел нет, что ли? Иди вон на палубе приберись, балаболка. И язык за зубами держи, пока линём по заду не схлопотал.

Практически под ногами сердитого рулевого и обиженного юнги сидели те, кого они только что обсуждали. Сквозь толстые, хорошо подогнанные доски с палубы доносились лишь отзвуки беседы, поэтому пассажирам не было никакого дела до разговоров экипажа — у них намечалась своя беседа.

Каюта была маленькая, напоминающая компоновкой купе поезда: те же двухъярусные койки по бокам, такой же крохотный столик. Разве что дверь — крепкая, с внушительным засовом, а вместо огромного окна — маленький иллюминатор из толстого стекла, сейчас открытый настежь. Через него в помещение проникал запах воды, тины и травы от близкого берега. Плескалась в борт волна, на потолке играли блики восходящего солнца.

— М‑да, не бибиджей, — констатировала блондинка, оглядывая каюту.

— Поясните, Карина Александровна, — попросил озадаченный спутник.

— Не бизнес‑джет от «Боинга», — со вздохом перевела девушка. — От слова «совсем».

— Какое убожество, — сказала баронесса Плио, брезгливо рассматривая спартанское убранство. Она поправила кружевной манжет и брезгливо провела пальцем по краю стола, будто проверяя, сколько здесь пыли.

— Тут есть крыша над головой, кровать, на которой можно выспаться, и даже отдельный туалет, — возразил Кудей, открывая дверцу, за которой обнаружился висящий над водной гладью деревянный унитаз. — Максимально доступный комфорт на таком судне.

— Фи, — брюнетка сморщила носик. — Вот это вы называете комфортом? Я буду сидеть там, а вы слушать здесь?

— А вы хотели бы справлять нужду на глазах всей команды? — парировал мужчина. — Это вам не океанский лайнер, милочка.

— Что такое лайнер? Впрочем, неважно. И долго мы будем здесь сидеть?

— До перекатов пять дней пути. Там пересаживаемся на коня и скачем до Солёной. Ну, а дальше уже ваш человек поведёт, госпожа Далия. Кстати, не знаете, куда?

— Нет, — отрезала баронесса. — Пора бы вам уже понять, господин маг, я всего лишь посредник. Виталиано держал меня в неведении, и я знаю не больше вашего.

— Больше, — усмехнулся Кудей. — Уверен, гораздо больше. Ваше счастье, что Барбашину нужен колдун, а не то висеть бы вам на дыбе в подвале Серой Башни.

— Удивительно, что он не отправился с вами, — холодно заметила баронесса Плио.

— Я настоял на маленькой компании, — пояснил Кудей. — Слишком уж много подручных вы завели в Старгороде, баронесса. Никаких гарантий, что сопровождающий не окажется вашим человеком. Придётся надеяться на добрую сталь и свои скромные умения. Так вы ни на помощь не позовёте, ни сболтнёте ничего лишнего.

Плио криво усмехнулась и поправила прозрачный «газовый» шарфик, свободно повязанный на её стройной шейке. Ей уже успели продемонстрировать, что будет, если конвоиру не понравится поведение подопечной. Тонкая, невесомая материя обретёт крепость металла, узел мгновенно затянется, перекрывая ток воздуха и крови.

Кудей подержал её так больше минуты, дав сполна «насладиться» ощущениями всё туже затягивающейся удавки. Промедли он чуть дольше, и голова была бы отделена от туловища зачарованной тканью. Куда уж там плащу князя Котырева, которым он «любезно» окутал Далию в пещере, где умер Виталиано. Тот всего лишь не давал пленнице шевелиться, являясь эдаким вариантом мягких оков. Шарф Кудея же был способом убийства, а не контроля.

— Не понимаю я вас, господин Кудей, — призналась Далия после паузы.

Она с максимальным удобством улеглась на узкой кровати, вытянув ноги и скинув короткие сапожки. Руки помолодевшая баронесса закинула за голову и приняла расслабленную позу, демонстрируя свои, хоть и прикрытые одеждой, прелести единственному доступному мужчине.

— Не понимаю, — повторила она.