Апелляция кибер аутсайдера 1-5 - Семён Афанасьев

— Д А Я Т Е Б Я... - завуч наливается нездоровым багрянцем.

Мартинес врубает какие-то расширения, потому что в следующий момент срывается с места, как комета.

Несмотря на туфли на не таких уж маленьких каблуках, она перемахивает через пару стульев и коротко вбивает основание ладони педагогу в солнечное сплетение:

— Запиши штраф на мой счет, cabron!

— Интересно, на шахтерскую планету вместе поедем? — говорю вслух, чтобы хоть чем-то заниматься.

А не висеть в чужих руках, как сосиска на веревочке.

Трофимов скорчивается и еще шире разевает рот в беззвучном крике.

Хренасе. Я думал, такое только в кино там бывает.

— Мартинес такое не грозит, — тихо замечает Мануэль. — Не то семейство. Но обычно да, она этим не бравирует.

***

— Никто отсюда никуда не пойдет, пока мы не выясним все от и до. — К удивлению Айи, на сей раз в школу к такой непростой дочери для разнообразия примчался отец, а не мать.

Хадзимэ Хамасаки, родитель одноклассницы, непроизвольно покосился на прибывшую с ним личную охрану.

Коллеги клановых мордоворотов, но уже из службы охраны школы, стояли встречной шеренгой и были готовы взорваться — заметно по рожам.

Также было видно, что и те, и другие вовсю шелестят в приватных чатах подразделений.

Сама Айя философски отнеслась к тому, что и Юнь в итоге привели сюда же из хирургического сегмента, к ним, несмотря на скорую помощь, прибывшую на вызов совсем из другой организации.

— Я уже сообщила родителям! — с вызовом бросила Сяовэнь, неожиданно для себя оказавшаяся в одном помещении исключительно с недоброжелателями.

— Смешно, конечно, но досюда проследовали только Саджо и Онода, — шепнул один из темнокожих, мониторивший другие чаты.

Впрочем, японцев мужского пола было видно сквозь стеклянные стены комплекса. Другое дело что зайти внутрь с хань им не дали: о чем-то поговорив с охраной Хамасаки-отца, соплеменники Миру остались снаружи и даже отошли шагов на двадцать.

Деваться было некуда и Юнь, затравленно озираясь, уселась в единственный пустой ряд.

Рыжий, абсолютно не впечатляясь происходящим, высвободился из рук подруг и поднялся. Выбрался из междурядья и уверенно уселся рядом с китаянкой:

— Чтобы долго не рассусоливать: ты должна вернуть долг Миру до конца недели.

— А чего это ты раздухарился?! — Сяовэнь взяла себя в руки и теперь лишь удивлялась.

— Власть теперь меняется. Ты просто не догоняешь.

— Еще мною животные не командовали! — азиатка с вызовом сплюнула себе под ноги.

Медблок школы был оборудован по последнему слову техники. Лицевые повреждения ей частично устранили (не полностью, но говорить и плеваться уже получалось. Если очень хочется). Язык тоже наскоро посадили на нано-мост — даже говорить можно (хотя и смешно смотрится).

— Через эти шины на твоей челюсти общение выглядит смешно, — спокойно кивнул Рыжий. — Юнь, я тут порылся в сети, пока сидим ждем. Твоя косметическая хирургия после нашей с тобой драки будет стоить тебе до десятка тысяч, причем это только налом. Понятия не имею, какая часть еще сверху покроется твоей страховкой.

— И? — китаянка хотела выглядеть уверенной.

Судя по любопытству с оттенком опасения во взгляде, обмануть выражением лица не смогла даже Седькова.

— Я буду вышибать тебе челюсть раз в день. Выбивать зубы, нос, до чего еще дотянусь. Я очень не люблю саму идею так ломать женщину, но тут просто нет выбора. За следующие шесть дней нашего с тобой совместного обучения в школе ты потратишь ровно стоимость своего долга Миру — если не отдашь ей долг. Сохранить деньги у тебя и так не получится.

Когда голубоглазое чудо договорило свой без сомнения яркий спич, Виктор неожиданно обнаружил, что его с интересом слушают абсолютно все присутствующие, а не только хань. Включая завуча, Хадзимэ Хамасаки, обе охраны и старшеклассников.

— Я математик. — Седьков прикольно засмущался и покраснел, неожиданно оказавшись в центре внимания. — Иногда проблемы требуют цифровых решений. Эмоции тоже важны, но иногда их стоит игнорировать, если тебе важен результат. Шестьдесят штук на медицину не равно им же — но за долг.

_______

Там же, через некоторое время.

— Спасибо за поддержку. — Миру осталась с ними троими в приемном покое, хотя могла и уйти.

Наверное.

Ее родитель, Трофимов, школьный врач и примчавшийся отец Юнь орали друг на друга за дверью по-китайски и японски, переходя с языка на язык в канцелярском кабинете врача.

Прочие латинос и три группы охраны (третья — свежая китайская, прибыла с Юнь-папашей) были отправлены наружу с тем расчетом, что школьники вернутся на занятия.

Мордовороты конкурирующих организаций разбрелись по своим помещениям и минивэнам (такой бум на территории не остался незамеченным: десятка два школьных чатов, разных классов, пестрели деталями).

Сяовэнь под присмотром пожилого китайца из свиты отца была наконец отпущена в ту клинику, куда и хотела с самого начала.

— Не за что благодарить, — Седьков равнодушно пожал плечами.

— Почему ты отказался обсуждать с моим отцом вариант опеки моей семьей? — японка спрашивала ровно и спокойно.

В принципе, именно после этого прилюдного загиба прочих свидетелей беседы аккуратно и спровадили с глаз подальше.

— Ты поставил моего отца в очень неловкое положение при всех, — продолжила Миру. — Ты просто не до конца понимаешь.

— Мы с ним не понимаем друг друга взаимно, — Виктор снова передернул плечами.

Айя не отказала себе в удовольствии и прижалась к нему бедром плотнее.

С той стороны движение зеркально повторила Эрнандес.

Седьков первый раз в жизни сориентировался правильно и буднично бросил свои ладони на их талии.

"Слава Иисусу" — вздохнула Айя в привате. — "Что-то в горах сдохло".

Ана загадочно улыбнулась, но ничего не ответила.

— Миру, я тут в сети историю читал, ржал накануне, — с видом пожившего пенсионера продолжил одноклассник. — Расскажу по памяти. Дошкольная воспитательница написала: "Работаю в детском саду. Села на кровать, укладываю мальчика, пять лет. Он говорит, что собирается жениться на девочке по имени Джой. Я знаю, что ему всегда нравилась другая девочка, поэтому спросила, почему же так. Так он мне сказал", — Седьков хихикнул, иронично посмотрел на японку и продолжил. — "Понимаете, лучше быть с девочкой, которая играет со мной в одни игры, отдает свои конфеты, нравится моей маме (их мамы дружат). Чем с той, которая мне нравится, она тоже красивая, да — но никогда не будет играть со мной в солдатиков и сама съест все мои конфеты". — Он плотнее прижал латиноамериканок к себе. — "И тут я поняла, что некоторые дети умнее меня".

— Я бы еще поспорила о сексуальной привлекательности, — заметила Мартинес. — Миру, не сочти за негатив — мы