Апелляция кибер аутсайдера 1-5 - Семён Афанасьев

соседних кресел, открывая часть декольте. — Я очень не люблю громких слов, лишних угроз, козыряний именами... Ваша дочь — тема для отдельного поджопника, поскольку вы ее просто не воспитали. Хотите бесплатный совет от очень простой девочки из очень простой семьи?

Определенный вызов в ее словах был, но китаец почему-то не сводил глаз с открывшихся деталей ее фигуры.

"Тебе бы все юродствовать", — неодобрительно поморщилась Эрнандес в привате. — "Ты не видишь? Он изо всех сил сдерживается и говорит только 20 % того, что думает".

"Да пошел он нах*й! Вижу... У него сейчас работают расширения на анализ, не на контроль. Что-то на ходу замышляет, сука — причем настолько старательно, что абсолютно не фильтрует базар".

"Мне кажется, затевается дискуссия не нашего с тобой уровня. Ты уверена, что не пора звонить дяде? А то мы и Трофимову 3,14зды выписали, и этот орет", — Ана поежилась, стоя за плечом Седькова. — "Не пора принимать превентивные меры?".

Дядя Эрнандес по матери имел другую фамилию и уже более трети века работал в полиции. Ему на разных этапах предлагали и повышения, и должности директора департаментов (в городах поменьше), но он принципиально не уходил "с земли" и вот уж почти два десятка лет управлял самым обычным участком в не самом простом районе.

Злые языки шептали, что он часто и регулярно плюет на закон ради эффективности: юстиция от слова юридическая справедливость в его зоне ответственности вообще не существовала.

С другой стороны, все это время мэрия предпочитала не спрашивать, какими инструментами достигается практически нулевая уличная преступность в таком криминогенном районе: добросовестных налогоплательщиков все устраивало даже несмотря на периодическую расчлененку в мусорных баках на территориях соседних участков (трупы принадлежали разным деклассированным элементам и обычно идентификации не подлежали).

Отдельным пунктом биографии шли родственные и деловые отношения этого дяди с отцом Айи, но о таком вслух вообще не говорили вот уже сколько лет.

Латинос — мудрый и наблюдательный народ. Если некий сельскохозяйственный бизнесмен имеет общее интересы со старым другом из своей же диаспоры — какое кому дело?

Равно как никому не интересно и то, что этот же товарищ-полицейский порой более влиятелен в некоторых узких вопросах, нежели его формальный начальник (директор городского департамента полиции).

Сельскохозяйственный бизнес — он такой. Если кто-то что-то старательно и успешно длительное время выращивает на одних территориях, а потом реализует этот гербарий в агломерациях — то не стоит слишком пристально интересоваться дистрибуцией чужой морковки (или укропа?).

Некоторые жизненные примеры это уже не раз и не два подтвердили.

"Да, но чем больше он сейчас выболтает, тем меньше вероятность, что что-то из этого списка потом сделает. Математика, как говорит наше голубоглазое чудо...вище".

В реале же Мартинес сменила ноги и забросила для разнообразия правую на левую:

— Господин Юнь, вы сейчас говорите с будущими членами Школьного Совета. В попечителях лично вы, в отличие от семьи Хамасаки, не состоите. Чтобы я понимала, как на ваши слова реагировать: вы сейчас угрожаете ученику Виктору Седькову? Или будущему члену школьного самоуправления? Как понимаете, разговор сейчас пишется очень разными приборами, на них даже вашего влияния не хватит.

— Ты кто? — лицо китайца неуловимо изменилось.

Взгляд исподлобья заострился, сам он как будто подобрался.

— Моя фамилия Мартинес. Возможно, вы о ней слышали. — Айя чуть подумала и тоже поднялась.

На своих каблуках она стала немного выше Седькова, но примерно вровень с Эрнандес (без каблуков) и Юнь-отцом (туфли от Роберта Чао, но мужской каблук не считается).

— Ты бы не лезла в чужие дела? Слишком хорошие внешние данные, — хань окинул красноречивым взглядом пространство от пояса юбки до колен латиноамериканки. — Я с тобой не разговариваю и тебе предлагаю ответить мне взаимностью, в твоих же интересах.

— Станок хорош, да не тебе на нем работать, — Мартинес равнодушно пожала плечами, скользя взглядом вниз по собственной груди до самых носков туфель. — И память у меня хорошая, я запомню эти слова. Хорошо, что вслух сказано.

"Он, похоже, реально сорвался с резьбы", — заметила она параллельно в ускоренном чате. — "Тут же все пишется. Может, и правда пора начинать пугаться?".

"Данунах, беспредел же? Мы ж не в джунглях. Мне кажется, он о чем-то напряженно думает: уже не 20 % фокуса на разговор с нами, а поменьше! Интересно, что его так вышибло?".

"Угу. На пару скандалов только что наговорил. Вплоть до уголовщины в исполнии "наших" полицейских (то есть твоих)".

"С их деньгами мой дядя — для них не проблема", — Ана поставила грустный смайлик плачущей пчелы. — "Их адвокаты сбреют хоть и сам департамент на дальних подступах, не то что наш участок. Я знаю. Опять же, титульная нация. Молчу, что детские проблемы взрослых обычно не волнуют".

"Так я щас не об адвокатах и судах! Если он тут о наших станках вещает — то... ...???".

"ТССССС ".

"Да поняла, поняла. Это я так, на нервной почве".

— Эй, мужик. — Седьков тем временем решительно раздвинул дам и уже знакомым кое-кому движением наступил китайцу на ногу, как когда-то Лысому. — Ты в курсе, что если будешь вести себя как люмпен, с тобой и обращаться будут как с ним же?

Юнь-старший удивленно раскрыл глаза.

Через входную дверь приемного покоя в помещении тут же материализовались двое из его охраны.

Хадзимэ Хамасаки отстранился от Трофимова и что-то коротко пролаял, не издавая при этом ни звука.

"Ух ты. Так вот оно что заворачивается ", — Эрнандес аккуратно вернулась на свое место, незаметно контролируя отца своей китайской одноклассницы. — "Стань сбоку. Если что, он к тебе спиной будет".

В этот момент в общем чате отписался Мануэль: "Дамы! Хоть одна собака пояснит мне, какого черта тут происходит?!".

— Господин Юнь? — Рыжий помахал ладонью перед лицом китайца, возвращая внимание на себя. — Существуют элементарные правила приличия. Если вы задеваете моих женщин при мне, то не обижайтесь, когда я задену вас. — Он слегка сдал назад, слезая с обуви оппонента. — Жест доброй воли, если вы способны его оценить.

Отец Сяовэнь тем временем сверлил взглядом родителя Миру. Казалось, еще чуть-чуть — и между азиатами случиться разряд наподобие молнии.

Люди японца тоже не остались снаружи и добросовестно заняли позицию напротив своих китайских коллег.

— Это черт знает что! Мне что, полицию звать?! — заорал Трофимов и, видимо, что-то скомандовал своим людям.

В следующий момент школьные охранники числом до десятка принялись аккуратно выпроваживать всех подряд.

Сам завуч то и дело с ненавистью оглядывался на Седькова.

— А я че?! — Рыжий поднял брови на затылок, но ответа от