"Фантастика 2026-197". Компиляция. Книги 1-18 - Регина Грез

— Разрешите ещё одну просьбу, товарищ Сталин?

— Разрешаю, — улыбнулся Сталин.

— Курсы трёхмесячные, идут уже почти три недели. Для меня это слишком долго. Хочу сдать все экзамены и зачёты экстерном, чтобы иметь возможность пораньше начать работу.

— Сколько вам нужно времени, чтобы подготовиться?

— Пять дней, товарищ Сталин.

— Сегодня четверг, тридцатое октября. Значит, вторник, четвёртое?

— Так точно.

— Хорошо, товарищ Поскрёбышев подготовит для вас нужную бумагу.

— Что-то ещё?

Эх, была ни была.

— По поводу будущего задания для меня. Сейчас, когда враг уже почти под стенами Москвы, считаю важным нанести ему крепкий удар по тылам. Я не только хороший лётчик, но и, смею думать, неплохой диверсант-разведчик. Могу нанести один из таких ударов. Особенно, если мне доверят самому набрать группу и разрешат включить в неё некоторых бойцов из сорок второй дивизии, с которыми я уже работал. Очень надеюсь, что они живы.

— Интересно, — произнёс Сталин. Его трубка погасла, и он снова её раскурил от спички. — Как думаете, товарищи, — обратился он к Берии, Абакумову и Михееву. Можем мы удовлетворить просьбу товарища Свята?

Берия посмотрел на Абакумова. Абакумов на Михеева и чуть кивнул.

— Думаю, можем, товарищ Сталин, — ответил Михеев. — Нечто подобное мы и планировали.

— Вот и хорошо, — сказал Сталин. — На этом наше маленькое совещание будем считать законченным. Все свободны. Лаврентий, ты останься.

Глава двенадцатая

— Ну, смотри, — сказал Михеев, когда они с Максимом вернулись в кабинет Анатолия Николаевича. — Назвался груздем — полезай в кузов.

— Или грудь в крестах или голова в кустах, — в тон ему ответил Максим. — Не волнуйтесь, товарищ комиссар государственной безопасности, не подведу. Всё сдам на «отлично».

— Только учти, что подготовка к экзаменам не освобождает тебя от всего остального.

— Например, чего?

— Ты же сам просил дать тебе возможность самому набрать диверсионную группу?

— Просил.

— Вот и займись. Но помощь тебе всё равно понадобится. Завтра прямо с утра приходи ко мне, познакомлю с одним человеком. Познакомил бы сегодня, но его сейчас нет на месте. Всё, иди. Хотя, погоди.

Михеев протянул руку, улыбнулся.

— Поздравляю ещё раз с высокой наградой, Коля!

— Спасибо, Толя!

Крепкое рукопожатие.

Михеев приобнял Максима, шепнул ему на ухо:

— Будь осторожен. Берия взял тебя на заметку. Ему не понравилась твоя амнезия.

— Будет проверять?

— Наверняка. Десять раз думай, прежде чем что-то сказать. Понял меня?

— Так точно.

— Вот и молоток. Теперь иди.

Уже наступил вечер.

Максим на скорую руку поужинал в столовой, затем покинул здание НКВД, по улице Рождественка быстро дошёл до Рождественского бульвара, пересёк Трубную площадь и вскоре входил на Центральный рынок.

Почти совсем стемнело, однако кое-где горели фонари (полная светомаскировка начиналась гораздо позже, ближе к ночи) и керосиновые лампы на прилавках.

Народ на рынке ещё был. Кто-то торговал, чем мог, кто-то покупал. Жизнь продолжалась, как всегда она продолжалась на всех базарах и рынках мира во все, даже самые трудные, времена.

Оглядевшись и задав пару нужных вопросов, тем, кому их стоило задать, Максим нашёл самого невзрачного вида и сильно небритого мужичка в ватнике, бесформенных штанах, заправленных в кирзовые сапоги и потрёпанной кепке-восьмиклинке, натянутой чуть ли не на самые уши.

Мужичок торговал банными вениками и курил самокрутку с крепчайшей махоркой, дым от которой, казалось, вонял на всю Москву.

— А вот веники, — оживился он, завидев Максима. — Сами хлещут, было бы что хлестать. В Сандуны собрались, товарищ командир? Хорошее дело. Возьмите веничек, не [227]пожалеете.

— Да что мневеничек, — небрежно сказал Максим, облокотившись о прилавок и понизил голос. — Вино есть, зёма?

Глаза мужичка метнулись по сторонам, затем уставились на Максима, изучая.

— Не бзди, — сказал Максим. — Я не мент, военный, фронтовик, не сдам, — он распахнул шинель, демонстрируя Золотую звезду Героя. — Сегодня вручили. Обмыть надо.

— Ага, — сказал мужичок. — Так тебе что, в Кремле не налили?

— Там нальют, пожалуй, — сказал Максим. — Потом догонят и ещё нальют.

Мужичок хохотнул.

— Эт точно, — сказал. — А чего вино? Есть водка, коньяк.

— Нужно вино, — сказал Максим и коротко добавил. — Женщина.

— Ага, — ещё раз сказал мужик с пониманием. — Имеется «Медовое», нашего московского винзавода. Довоенное ещё. Ни одна не устоит.

— А грузинских или крымских вин нет?

— Эка хватил. Так сразу нет, договариваться надо, заказывать. Да и дорого, сразу скажу.

— Дорого — это сколько?

— Косарь.

— Ого.

Мужичок молча пожал плечами.

— А «Медовое» почём?

— Четыреста.

— Двести пятьдесят.

Мужик засмеялся.

— Ну ты шутник, лейтенант. Ладно, триста пятьдесят. В знак уважения к герою.

— Триста, — сказал Максим. — В знак уважения к герою прилавка.

— Точно, шутник. Люблю таких. Хрен с тобой. Давай деньги.

— Сначала товар.

— Ишь ты, тёртый.