"Фантастика 2026-52". Компиляция. Книги 1-19 - Александра Шервинская

Кухарка только тревожно сверкнула взглядом — каждому, кто был знаком с моим мужем, были очевидны изменения в его фигуре. И о наборе веса речи точно не шло. Но спорить со мной женщина не стала, лишь покорно склонила голову, принимая мое решение.

Виктор в самом деле стал намного меньше есть, что сказалось на его фигуре не лучшим образом, но каждый раз, когда я пыталась поговорить об этом, мой муж лишь отмахивался. Говорил, что для него подобное нормально — худеть из-за беспокойств и тревог, и как только все наладится, ему опять придется следить за питанием, только на этот раз, чтобы не растолстеть сверх меры.

С одной стороны я отлично знала, о чем говорит барон. Я и сама частенько тощала настолько, что проступали кости, а плечи и ключицы, вместо мягкой призывной волны, которая приковывает взор мужчин, превращались в острые скалы с двумя впадинами. Но ведь одно дело я — среднего роста обычная женщина, а совсем другое — мой огромный супруг.

Но даже излишне похудевший, барон все равно возвышался над окружающими, словно гора. Лишь это меня успокаивало. Да и Виктор говорил, что знания его родного мира позволят ему очень быстро восстановить собственное тело, лишь бы хватало хлеба, мяса и куриных яиц.

— Господин Фарнир, — поприветствовала я колдуна, едва открылась дверь в аптечный уголок, который был рабочим кабинетом мужчины.

Колдун поднял голову от камня — гранитного осколка с человеческую голову величиной, на который он с помощью острых инструментов аккуратно наносил какие-то письмена и фигуры — и бросил в мою сторону короткий взгляд.

— Миледи! — быстро проговорил мужчина, возвращаясь к работе. — Проходите. Извините, что не приветствую вас, как полагается, но не могу прерваться… Еще несколько минут.

Я лишь согласно кивнула, вошла в аптеку и прикрыла за собой дверь.

За зиму Фарнир неплохо обжился, и даже в самом деле выполнял роль замкового лекаря, замешивая для слуг и дружинников травы и накладывая повязки, если кто-то получал легкую рану. Как говорил Петер, не все следует исцелять силой молитвы, и тут я была с ним абсолютно согласна.

— Вы хотели о чем-то поговорить? — спросил колдун, не поднимая головы от своей работы.

— Да, — начала я, осматривая запасы трав и настоек, которые сделал за эти месяцы Фарнир. — О состоянии моего супруга.

— Что вас беспокоит, миледи?

— Он сильно похудел. Мне кажется, это как-то связано с вашим колдовством, — прямо сказала я.

Слова эти дались мне легко, намного легче, чем я ожидала. Я не обвиняла Фарнира, не пыталась давить на колдуна. Просто сообщила о своих подозрениях.

Еще некоторое время я слышала, как острые инструменты колдуна скребут по камню, после чего все наконец-то стихло, а Фарнир встал из-за стола.

— Ох, видимо, сегодня закончить не успею… — начал колдун. — А что касательно вашего супруга, могу лишь сказать, что барону Гроссу следует следить за питанием.

— Вы считаете, что колдовство и этот барьер, который вы придумали, тут не причем? — спросила я, отворачиваясь от стеллажей и заглядывая колдуну в глаза.

Взгляда он не отвернул, напротив, принял мой вызов достойно. Мужчина чуть вздернул подбородок, понимая, куда идет разговор, после чего повторил:

— Барон Гросс несет ответственность за сотни душ. Я не удивлен, что на фоне всех свалившихся на него тревог, он потерял в весе. Так случается.

— И вы можете гарантировать, что это никак не связано с барьером, что вы воздвигаете для нас? — уточнила я.

Мне с самого начала не нравилась эта идея. Запереть несчастья, которые приносят наши с Виктором сущности этому миру — рисковый, почти самоубийственный план. Но я согласилась со своим мужем, пусть он просто поставил меня перед фактом после того, как дал добро колдуну на эту авантюру. Продолжение засухи или еще одно моровое поветрие надел не выдержит, и наша мечта о цветущих яблоневых садах останется только мечтами. За будущее надо бороться, это я уже поняла точно.

— Шаман точно сказал, что дело в отсутствии судьбы у вашего мужа, — ответил колдун. — Поэтому я и возвожу барьер, который будет завязан на барона Гросса. Когда же мы с братьями и сестрами найдем решение, все наладится.

— А найдете? — спросила я. — Вы уверены?

— Миледи, — устало выдохнул Фарнир. — Мы уже не раз обсуждали с вами этот вопрос. И сам барон Гросс выразился однозначно. Он не станет запираться в замке навечно, а прождет только до Нового года. После этого срока он покинет пределы старого капища и мое колдовство перестанет действовать. Конечно же, мы должны найти решение, такова воля Алдира и Хильмены, за этим я был послан к вам, в сердце стужи.

Я с недоверием посмотрела на колдуна, но все же приняла его слова. Чего-то Фарнир недоговаривал, я чувствовала это, но подловить его у меня не получалось. А сыпать беспочвенными подозрениями было совершенно бесполезно.

Тем более мы только этим утром с Виктором подводили итоги поветрия черной хвори. Более сотни человек отправились к Алдиру раньше срока из-за болезни, а мой муж всегда трепетно относился к человеческой жизни. Хоть он сам любил повторять, что Херцкальт это лишь наше предприятие и мы, лорды, в сути своей управляющие землями от имени короля, но я знала, как Виктор ценит людей. Я помнила, как переживал мой муж, когда на строительстве мельницы погибли люди, помню те леденящие сердце строки, которые он выводил нетвердою рукою после боя под Атриталем.

Мой муж был добрым человеком, и эта доброта сейчас сжирала его изнутри. Заставляла испытывать чувство вины и тревоги за то, на что он повлиять не в силах. В этом плане я была более бессердечна, чем мой супруг. Возможно, я привыкла к смерти, и дело не только в десяти моих жизнях. Для меня смерть младенца от детскости была нормой, тогда как для Виктора это выглядело неприемлемым. Пару крепостных зашибло бревном на строительстве мельницы? Это печальные вести, но уж точно не стоящие того, чтобы лорд так убивался по людям, которых видит впервые. Виктор же был другим, и вот в этом плане его непохожесть, его иномирность проявлялась острее всего.

Тем же вечером после ужина в наши с Виктором покои несмело постучался Эрик.

— Милорд Гросс! Письмо с юга! — сообщил молодой боец,