"Фантастика 2026-52". Компиляция. Книги 1-19 - Александра Шервинская

Подобный исход меня устраивал.

— Что вам потребуется? — спросил я.

— Ничего особенного, нужные материалы у меня с собой, а остальное — лишь знания и дарованная мне сила, — пожал плечами Фарнир. — Я начну завтра же и закончу через два-три месяца. После этого начнется время вашего заточения. Вы согласны, милорд?

— Да, — кивнул я. — Только при одном условии.

— Каком же? — спросил колдун.

— Когда Эрен спросит, почему вы связали этот барьер, что остановит влияние наших судеб на мир, именно на меня, — начал я, неотрывно глядя в серые глаза колдуна, — вы должны сказать, что это сработало бы только со мной. Но не с ней.

— Вы просите меня солгать дочери колена Хильменова? — возмутился мужчина.

— Я прошу облегчить мою участь и поступить правильно, — ответил я. — Эрен умирала слишком часто, боюсь, что она просидит здесь до конца, даже если вы решите не возвращаться. Я же гарантирую вам, что вечность ждать не стану, господин Фарнир. Если я пойму, что вы не вернетесь или от вас не будет вестей, я без сомнений ступлю за порог и отправлюсь в свет, куда-нибудь на юг или на восток. И все беды, что вы запрете в этом своем заклинании последуют за мной. Это будет моей страховкой.

Я выдохнул, закончив эту длинную тираду, Фарнир же лишь ошарашенно смотрел на меня.

— Вы и в самом деле столь бессердечны, Виктор, что готовы обречь людей вокруг себя на страдания? — уточнил колдун.

На эти слова я лишь усмехнулся.

— Не надо взывать к моей совести, господин Фарнир. Я сюда пришел не по своей воле, меня сюда выдернули. Ну и на самом деле, я рассказывал вам об оружии, которое способно уничтожать горы и континенты. Когда знаешь о существовании подобной мощи, какие-то природные катаклизмы не так и страшны. Не находите?

— То есть ваши условия просты. Я должен вернуться? В какой срок? — уточнил колдун.

— Я дам вам девять месяцев. До следующего Нового года, — ответил я. — И вы должны сказать Эрен, что она не могла помочь. Таковы мои условия.

Фарнир умолк, глядя куда-то в сторону, в окно, но не на меня.

— Вы говорите, что не герой и не собираетесь жертвовать собой, — начал он. — Но при этом изо всех сил стараетесь взвалить все исключительно на себя, не давая миледи…

— Вас это не касается, — перебил я колдуна. — Мои отношения с женой вас не касаются. Но если вам так интересно, почему я поступаю именно так, то дело не в моем высокомерии. Как вы могли подумать изначально.

— А в чем же? — прямо спросил Фарнир.

Я секунду помолчал, раздумывая над тем, а стоит ли отвечать.

— В том, что я не столь великодушен и жертвенен, как моя жена, — ответил я, глядя колдуну прямо в глаза. — И если вы не выполните свою часть сделки, я исполню свою угрозу, не пожалев ни вас, ни кого-либо еще.

— Даже свою жену? — с горькой насмешкой в голосе уточнил Фарнир, стараясь меня поддеть.

— Уверен, баронесса с гордостью встанет на этот путь со мной под руку, — ответил я. — Или вы забыли об исходе, который постиг семейство Фиано?

Больше Фарниру было нечего ответить. Колдун только согласно кивнул, после чего мы скрепили наш уговор крепким рукопожатием.

Он возведет временный барьер, после чего отправится за подмогой и консультациями на восток, а я буду оставаться внутри оговоренного контура до следующего Нового года. Звучит как справедливая сделка, особенно, если это поможет нам избежать катаклизмов в будущем.

Меня не печалили проблемы, которые возникли из ниоткуда, меня не печалило то, что само мое существование в этом мире было плодом ошибки. Единственное, о чем я тревожился — это то, что у меня опять появилась тайна от Эрен. Но зная прошлое своей жены, я просто не мог позволить ей взвалить на свои плечи груз подобной ответственности. Не потому что я считал ее слабой, а скорее потому, что считал себя достаточно сильным, чтобы хоть в этом ей помочь.

Глава 18

Эрен

В итоге мы как-то научились жить с чумой. Едва мы ослабляли ограничительные меры, где-то на северо-западе все равно болезнь поднимала голову, и Виктору вновь приходилось собирать людей и выезжать за пределы замка.

Я так привыкла отходить ко сну в одиночестве, спать в пустой постели, а после и завтракать одной, что возвращение мужа в город уже казалось почти невероятным. Так редко я его видела.

Однако же шли недели, которые нехотя сливались в месяцы, и мы пережили эту непростую для надела зиму.

— Сто восемь человек, — хмуро подвел итог Виктор, заканчивая вносить изменения в наши записи.

— Всего или взрослых? — уточнила я.

— Взрослых, — ответил мой муж, откладывая в сторону железное перо. — Детей… Я не считал.

Я все еще не могла привыкнуть к тому, как тяжело мой супруг относился к детской смертности, а все его рассказы о том, что в его мире младенцы почти не умирают, если уж появились на свет, звучали почти неправдоподобно. Многие крестьяне и имя-то детям давали исключительно потому, что храм требовал именовать отпрысков, дабы внести их в учетные книги. Но часто жрецы на местах шли навстречу родителям, и записывали детей задним числом, когда им минует год или больше, пока не пройдет опасный период детскости, когда совершенно здоровый младенец может просто уснуть и не проснуться.

Я встала со своего места и подошла к супругу, приобнимая его за плечи. Виктор сильно сдал за эту зиму. Если раньше, обнимая мужчину, я чувствовала под пальцами налитые силой мышцы, что бугрились даже в покое под рубахой, то сейчас пальцы нарвались на кости, обтянутые кожей.

В его волосах стало больше седины. Она и раньше там была — редкие серебристые нити пробивали и мои кудри — но сейчас седина, которая раньше была заметна лишь кое-где у висков, стала перебираться и на остальную часть головы моего супруга. А вот к чисто выбритому лицу барона Гросса я уже привыкла. Из-за постоянной необходимости носить тряпичные маски, все мужчины в замке регулярно заголялись, отчего дружина стала более походить на купеческую гильдию,