"Пожиратель солнца". Компиляция. Книги 1-7 - Кристофер Руоккио

Они были живы и жизнелюбивы так, как мало кто из людей Империи был жизнелюбив, и возникало ощущение, что солнце Латарры всегда восходит там, тогда, как на Форуме… мне всегда казалось, что наступили сумерки.

И все же этому не суждено было сбыться. Обещание Нового Порядка Лориана, его нового рассвета, оказалось лишь зеленой вспышкой заката, которая, как говорили земные моряки, на мгновение имитировала благотворный свет дня.

* * *

Когда договор был ратифицирован, а все документы подписаны и скреплены печатями, когда голограммы были записаны и переданы по датасети, наступило время расставания. Как и предвещал Лориан, Матиас должен был забрать Селену с собой. Не обратно на форум, а в какое-то другое, неизвестное место. Форум был небезопасен для нее, о чем я неоднократно заявлял Матиасу, Аврелиану, с которым мы почти не общались с момента прибытия во дворец Монарха, и Альбе, который докладывал своему начальству по личному телеграфу, привезенному свитой Матиаса, и Совету безопасности самого императора во время моих допросов.

Именно во время этих бесед я осознал, что никто на Форуме не знает, что со мной произошло, и я не показывал свое лицо. Матиас не задавал вопросов, возможно, не видел, каким я был стариком, не знал, что я изменился.

В день отъезда Селены небо было затянуто низкими облаками, поддерживаемыми столбами пара, поднимавшимися из реакторов в Лабиринте. Небеса казались совсем близко, и все же были скрыты пеленой.

Я стоял вместе с Кассандрой и Эдуардом, а также с Нимой, который спустился с "Туманного Странника" вскоре после нашего прибытия. Люди Гошала стояли вокруг нас в почетном карауле, а также Анназ и несколько ирчтани. Я приказал Рамантану и другим сьельсинам вернуться на "Гаделику" в ожидании прибытия Матиаса, и они остались на орбите.

Мы должны были отплыть на Воргоссос и встретиться с императорским флотом в конце этой недели. Сам Монарх собирался на войну - такого не случалось со времен битвы при Ашкламе, когда сам Гарендот выступил в поход против несговорчивых норманских туземцев. Накануне состоялся парад: Великая армия прошла маршем через город к площади у подножия недостроенной пирамиды, под смотровую площадку, откуда наблюдали за происходящим Монарх и Имперский принц.

Теперь этот принц уезжал, унося с собой один экземпляр договора, подписанный и скрепленный печатью.

Матиас появился со стороны великой пирамиды в окружении марсианской стражи, рядом с ним была Селена. За ними следовали схоласт в зеленом одеянии и полдюжины андрогинов из Авентийского дома, двое из которых придерживали шлейф алой накидки, которую носила принцесса. Несмотря на недолгие годы, проведенные нами на Латарре, Селена сохранила короткую прическу. При их приближении я выпрямился и сунул руку в карман пальто, где был спрятан клочок бумаги.

Это был мой последний шанс. Мой единственный шанс.

По другую сторону прохода, в окружении драгун в масках и шлемах, их ждал сам Кален Гарендот, он стоял рядом с Авессаломом Блэком и леди Ардахаэль в ее летающем кресле. Неподалеку стоял Лориан, а рядом с ним - некоторые другие генерал-коменданты. Я узнал других бывших имперцев, Гадкари и Харреда - они держались особняком, даже от Лориана. Они одни поклонились, когда принц и принцесса прошли мимо, направляясь к своему шаттлу.

Матиас и Селена остановились перед трибуной монарха. Над его головой хлопал на ветру тент - черный с золотом.

Принц поднял руку в знак прощания, держа Селену за руку. "От имени моего отца-императора, Монарх Гарендот, я благодарю вас за гостеприимство. Пусть это будет лишь началом долгих и плодотворных отношений между нашими народами".

Принц Матиас не поклонился. Монарх тоже. Но Кален Гарендот улыбнулся и коснулся широкого золотого воротника, закрывавшего его грудь и плечи, что выглядело почти как приветствие. "Я разделяю вашу надежду, принц, - сказал он, - идите с миром и передайте своему отцу, что мы в Латарре гордимся тем, что сражаемся вместе с Империей против нашего общего врага. Мы будем ждать ваш флот за пределами Меропы".

"Очень хорошо!" сказал Маттиас. "Мой Императорский отец будет в восторге. Желаю нам снова встретиться, милорд!"

Только тогда я заметил плавучее кресло, следовавшее за Матиасом и Селеной. В нем ехал тетранд, похожий на леди Ардахаэль, беловолосый юноша, так похожий на женщину, что я был уверен, что он должен быть одним из ее родных. Позже я узнал, что это был лорд Симеон Ардахаэль, родной сын леди Джамины. Он должен был сопровождать принца и принцессу на обратном пути в Империю, где ему предстояло служить апостолом своего Монарха.

Его причислят к погибшим на Гододдине, хотя ни он, ни я тогда не могли этого предположить. Я единственный из всех присутствующих уловил отблеск последнего огня в видении Братства, в образах, которые сам Тихий показал мне на горе Аннике, в зеркале Рагамы.

Но только отблеск.

Принц и Селена повернулись ко мне, заставив слуг поправить развевающуюся накидку Селены. Плащ Матиаса развевался на порывистом ветру, его волосы трепетали, как пламя свечи на фитиле, который был его головой. "Лорд Марло, - произнес он выпрямляясь, чтобы подчеркнуть свой высокий рост, - жаль, что вы не вернетесь с нами".

"Мои обязанности лежат в другом месте, мой принц", - ответил я. Когда Матиас прибыл, он приказал мне сдаться. Я отказался, и Кален Гарендот не выдал меня.

Лорд Марло - мой гость в той же мере, в какой и ваш подданный, сказал он. Закон на стороне фактического владельца.

По правде говоря, я был в некотором роде пленником. У Латарры была более сильная позиция на переговорах. У нее была технология слежения и средства, позволяющие выявлять каждую телеграфную передачу от Маринуса до Джадда, и, таким образом, средства для поиска и изоляции флота сьельсинов, где бы они ни прятались. Империя нуждалась в Латарре - или считала, что нуждалась, - и хотя Латарра не могла в разумных пределах удержать принцессу Селену, Империя не желала вступать в войну или ставить под угрозу свою безопасность, чтобы сохранить за собой Адриана Марло.

Но, тем не менее, я был именно там, где хотел быть, где мне было нужно быть, где этого требовали долг и цель операции "Гномон". Император не сделал никаких замечаний по поводу моей дислокации. Это было достаточным доказательством того, что я был там, где даже он хотел, чтобы я был.

Как же я жалел, что у меня не было возможности еще раз поговорить с Вильгельмом. Самек лишила меня по крайней мере этого и причинила