"Пожиратель солнца". Компиляция. Книги 1-7 - Кристофер Руоккио

"Твои обязанности..." Принц Матиас повторил мои слова, его голос резонировал на ветру, как и его плащ. "Ты сбежал от нас во второй раз. Запомни мои слова: третьего не будет".

"Мой принц?" - спросил я как можно вежливее. Рука в кармане смяла листок бумаги, который я собирался вручить Селене. Это был листок, вырванный из одного из моих черных блокнотов, бумага была черной, как и чернила, которыми я писал на ней, чтобы они оказались невидимыми для любого подглядывающего глаза. Его написание казалось лишь мгновенным выбором неправильной ручки.

Четыре слова, четыре слова, чтобы донести до Империи многие тома.

Это все, чем я мог рискнуть.

Отпустив руку Селены, Матиас шагнул ближе ко мне. Я почувствовал, как Кассандра напряглась справа от меня, готовая нанести удар в случае необходимости. Высокий Авентиец приблизился настолько, что я почувствовал исходящий от него цветочный аромат. "Будь у меня выбор, ты бы уже сейчас сидел в оковах на этом шаттле". Его глаза указали на имперский посадочный модуль в форме черного скарабея с темными окнами, обрамленными кованой латунью, репульсоры уже светились голубоватым светом, готовые к подъёму.

"Значит, хорошо, - заметил я, - что на Латарре правит Кален Гарендот, а не Матиас Авент".

Высокий принц фыркнул, отступил на шаг, но тут же удвоил натиск. Я не отступил, не дрогнул. "Ты рисковал жизнью моей сестры, побуждая ее поддержать эту… безумную выходку". Его изумрудные глаза обвели посадочную площадку, Печатный город, двор Монарха, собравшийся на трибунах. "Привез ее сюда… среди этих... варваров". При таком сильном ветре либо никто из Экстров его не слышал, либо слышали все.

Никто не подал виду, хотя я заметил, что Лориан пристально смотрит на меня со своего места рядом с генерал-комендантами Харредом и Гадкари. На мгновение наши взгляды встретились.

Что за фарс, подумал я. Я, конечно, ничего подобного не делал. Селена вызвалась сама, вынудив Кассандру, Ниму и Эдуарда взять ее в качестве заложницы, чтобы они могли сбежать от марсиан целыми и невредимыми.

"Эта безумная выходка, - осторожно начал я, - спасла союз, ради которого так трудились ваши отец и брат".

"Союз, который никогда бы не оказался под угрозой, если бы ты не замутил воду".

"Так вот что я сделал?" спросил я, старательно сохраняя невозмутимость в голосе и на лице. "Скажите Аврелиану, что если он хочет получить ответы на вопросы, которые он хотел бы задать мне, ему следует поговорить с Кантором Самек".

"Самек?" Глаза Матиаса сузились. "Кантор?"

"Не я расстроил планы вашего брата", - сказал я. "Но я сделал то, что было необходимо. Я всегда так делаю".

Принц отвернулся. "Значит, ты отправляешься на Воргоссос".

"Это мой путь", - ответил я ему, и мои волосы разметались по лицу.

"Если ты снова сбежишь, Марло, - сказал он, - тебе лучше покинуть всю галактику. Не будет ни одного мира, ни одного места, ни одной безвоздушной луны, где ты бы мог спрятаться".

Селена схватила брата за руку и прошипела: "Матиас!"

Принц высвободился из объятий сестры и повернулся к ней. "Ты могла умереть, сестра".

"Но я не умерла", - возразила она и, наклонившись к нему, прошептала. "Ты валяешь дурака, брат".

Матиас посмотрел на сестру сверху вниз, на его лице застыла улыбка.

"Я хочу попрощаться с лордом Марло", - сказала она. "Если позволишь".

Высокий принц перевел взгляд с сестры на меня. "Как тебе будет угодно", - фыркнул он и, схватив свой плащ, повернулся к шаттлу и, не сказав больше ни слова, поднялся по трапу. За ним последовал Симеон Ардахаэль и все марсиане, кроме двух.

Какое-то мгновение принцесса просто смотрела на меня. На лбу у нее, под огненными волосами, красовался обруч из желтого золота. Тогда она выглядела как-то моложе - больше похожей на девушку, которую я помнил по юности, а не на женщину, которую встретил, возвращаясь с Сабраты. Опустив взгляд на белый камень площадки между нами, она спросила: "Мы еще увидимся?"

"Я надеюсь на это", - ответил я ей. "Ты не знаешь, куда направляешься?"

Принцесса покачала головой. "Матиас не говорит. Наверняка в один из пограничных фортов. Возможно, чтобы повидаться с отцом и Александром… где бы они ни были".

Я тоже надеялся на это. "Капелла все еще может выступить против тебя", - сказал я. "Ты увидела то, чего не должна была видеть, Селена". Листок был у меня в руке, зажатый между двумя пальцами. Мне оставалось только взять ее руку в свою.

"Я знаю это", - сказала она и прикусила губу. Казалось, она балансирует на краю какой-то пропасти, которую видит только она.

"Ты не сказала своему брату", - сказал я. Это был не вопрос.

"Матиасу?"

"Аврелиану", - сказал я. "Ты не сказала ему, что со мной случилось".

"Я сказала ему, что Капелла пыталась убить тебя, что они чуть не убили меня, и что ты, Альбе и Аристид думали, что удалить меня из дворца - лучший способ защитить. Аврелиан знает больше о прошлых угрозах твоей жизни, чем я. Мать, Лоркан Браанок и… и Александр". Мне показалось странным, что Александр вызывает у нее больше беспокойства, чем собственная мать, но потом вспомнил, что они были близки. Они были близки друг к другу по рождению, если не по возрасту. Я гадал, каким старым стал Александр, путешествуя между звездами по правую руку от императора. А еще я думал - и боялся, - каким человеком он стал.

Трус! назвал он меня, когда Валка умерла. Неужели ты бросишь нас сейчас? Когда нужда в тебе как никогда велика?

"Но я не сказала ему, что ты умер", - произнесла так тихо, что ее голос был едва слышен на ветру. Глаза Селены по-прежнему были устремлены в землю, а затем переместились в точку справа от меня. Мне казалось, что я слышу, как работают двигатели ее разума, как стучат поршни ее сердца. "Я не скажу ему. Он не поверит".

"Он не..."

Ее руки легли мне на плечи, лицо прижалось к моему. На мгновение я забыл, как двигаться, был парализован удивлением и вновь охватившим ужасом. Я ничего не мог сделать, не мог ни ответить взаимностью, ни оттолкнуть ее. Я снова стал Кирой. В ловушке. Парализованным. Беспомощным.

Шах и мат.

И все же я нашел ту часть себя, которая не хотела быть нигде больше. Я знал, что красная краска ее губ останется надолго, а вкус этого поцелуя -