Фантастика 2026-151 - Сергей Тамбовский

И тогда я увидел его. В куче обугленного мяса, что осталась от последнего ловца, что-то светилось. Не тускло-красное, не мерзко-пульсирующее, как у обычных тварей. Нет. Это сияло золотом. Слишком ярко, слишком чисто для этого места.

Я замер. Сердце пропустило удар.

Золотое ядро. То самое, о котором я слышал только шёпотом, словно сказку. Такие не продают, ими не торгуют. Они меняют судьбы. Магистр берёт его — и становится архимагом. Живая легенда.

Я опустился на колени. Ядро билось, и его ритм отзывался во мне. Протяни руку — и, может быть, сделаю шаг, на который другим нужны десятилетия. Протяну руку — и перестану быть просто мальчишкой с клинком и странным даром.

Но я всё ещё был адептом. Сырая основа, скомканная между стихиями. Потратить это сейчас — значит выбросить сокровище ради крошек.

Я выдохнул, провёл рукой по лицу, размазав сажу.

— Нет, — сказал я тихо. — Ты останешься со мной. До лучших времён.

Снял с пояса мешок, потерявший товариный вид. Аккуратно переложил золотое сердце внутрь. Оно не хотело прятаться, продолжало светиться сквозь ткань.

Я прикрыл глаза, слушая собственное дыхание. Всё тело болело, каждое движение отзывалось хрустом. Но если я задержусь здесь ещё хоть час, меня сожрёт первый же падальщик.

Я поднялся. Шатаясь, от пережитого.

— Живи, — сказал я себе. — Живи, чтобы узнать, ради чего всё это.

И прижал мешок с золотым ядром к груди. Сделал первый шаг вниз, к равнине, где на горизонте уже рождался новый день.

Я спускался вниз, шаг за шагом, цепляясь за камни, едва удерживая равновесие. Каждый удар сердца отзывался болью в рёбрах, каждый вдох — хрипом. Но я держался.

И вдруг заметил: слишком тихо.

Я ожидал, что на каждом склоне на меня кинется новая стая. Что ночь ещё не сказала своего последнего слова. Но твари стояли. Не шевелились.

На ближайшей скале застыл зверь с пастью, полной игл, — и только глаза его следили за мной. Чуть дальше, в расщелине, блестели влажной кожей твари поменьше, похожие на чёрных хорьков с крыльями. Они жались к камням, но не рвались вперёд. А одна, решившая всё-таки прыгнуть, сорвалась с уступа — и в последний миг, словно наткнувшись на невидимую стену, взвизгнула и отпрянула назад.

Я остановился. Сердце ухнуло куда-то вниз.

— Что за... — прошептал я.

И тогда я вспомнил. Как внизу, у подножия, десятки монстров застыли в тишине, когда из разлома вышел ловец душ. Как они смотрели на него, не смея пошевелиться. Как инстинкт заставлял их признавать власть.

Мешок у меня за плечом едва заметно дрожал. Золотое ядро.

Я сжал лямку сильнее.

— Это ты? — пробормотал я.

Света в нём не было, но ощущение, что оно дышит, не покидало. И монстры чувствовали это. Не меня. Не мои кулаки и грозный вид. А его.

Их охотничий азарт угасал. Они не бежали. Они пятясь уходили с дороги, открывая мне проход, как ручей расходится перед камнем.

Я шагнул вперёд, и передо мной пятеро уродов с длинными конечностями враз отпрянули в сторону. Шагнул ещё — и на пути осталась пустота.

Улыбка коснулась моих губ, хотя губы были в крови.

— Вот так, значит...

Я шёл вниз, и каждое движение давалось легче, чем должно было. Потому что впервые за эту ночь охотники боялись меня.

К полудню я добрался до подножия. Спуск вымотал окончательно: ноги дрожали, пальцы, которыми цеплялся за скалы, превратились в сбитые окровавленные костяшки. Но я дошёл.

Внизу — след каравана. Потухшие кострища, оброненные тряпицы, отпечатки копыт и колёс. Никаких тел, ни человеческих, ни монстров. Чисто. Словно этой ночи вовсе не было.

Я замер, переводя дыхание. Значит, всё-таки удалось. Пока я рвал жилы там, наверху, караван ушёл без боя. Ни один из них не видел, как я валялся в крови, ни один не слышал криков ловца. А ведь всё могло сложиться иначе.

Стоило ли? Честно — не знаю. Но я жив. И это уже превышает изначальный план.

Солнце било сверху беспощадно, слепило глаза. Свет был таким резким, что казалось, он пытается стереть остатки ночи, выжечь её из трещин, из расщелин, из самой земли.

Я присел у одного из потухших костров и позволил себе несколько минут покоя. Мысль билась в голове, тяжёлая, простая, как молот: никто не придёт. Ни в этом аду, ни в другом. Здесь я сам себе и помощь, и приговор.

Я поднял голову и посмотрел на след дороги, уходящей вдаль. Караван уже далеко. Но я ещё дышал. И у меня в сумке было нечто, за что целые государства перегрызли бы друг другу глотки.

Я поднялся, скривился от боли в рёбрах и пошёл по выжженной солнцем дороге вперёд.

К ночи я почти настиг караван. Ещё немного — и услышал бы лязг телег, кашель стражи, человеческие голоса. Но я не пошёл дальше. Не стал кричать, звать, показываться. Слишком много вопросов, слишком мало ответов. И слишком велик риск.

Я остался в тени. Нашёл заброшенную пастушью будку у дороги — крыша наполовину обвалилась, пахло гнилью и старыми досками, но для ночлега хватит. Я рухнул на жёсткий пол, прижимая к себе то, что было важнее всего.

Ядро младшего ловца. Оно продолжало переливаться тусклым светом в моей ладони. Казалось, живое — пульсировало, вливало в меня крохи силы. Энергия не исцеляла. Боль в груди не утихала, каждое движение отзывалось тупым ударом в рёбра. Но я чувствовал: без него давно бы потерял сознание.

Разорванную куртку снова перетянул вокруг груди, кольчуга держалась кое-как, будто издевалась — железо спасло мне жизнь, а теперь болталось на мне лохмотьями. Клинка больше не было. Потерян где-то на вершине, там, где я встретил смерть и едва не лёг рядом. Остался только нож. Маленький, жалкий, но хотя бы с ним не чувствовалось полной пустоты.

Я лёг на бок, поджав колени, и прикрыл глаза. Караван уходил дальше, они даже не знали, что я всё ещё жив. Может, так и лучше.

Рука всё ещё крепко держала ядро, будто я боялся, что оно исчезнет, стоит отпустить. Может, это и правда так.

Сон не приходил. Приходила лишь усталость.

С первыми лучами рассвета я открыл глаза. Ночь прошла слишком спокойно — настолько, что казалась ненастоящей. Даже комариный писк стихал вблизи меня. Я понял, в чём дело: не одно, а два ядра.

В левой руке я всё ещё сжимал ядро младшего