Фантастика 2026-40 - Вячеслав Киселев

катаклизма… Скажем так, на развалинах не нашли ни единого следа их пребывания здесь. Будто тут просто стояли пустые дома странного вида, да цвели незнакомые большинству ботаников цветы… Самое забавное, что и после того, как люди снова начали обживать город, этот район не особо трогали. В принципе, пару раз были попытки заселить сюда рабочих с их семьями, но они чувствовали постоянное напряжение и беспокойство, которое даже доводило до психозов и безумия. Так что дома тут построили (хоть и не самые лучшие в плане качества), но жить тут никто не захотел.

Точнее, может кто-то и хотел бы поселиться в таком дешевом жилье, но растекшееся по канализации энриумное топливо и вовсе превратило это место в необитаемый край. А жалко. Места тут живописные. В принципе, энриум только на людей влияет негативно. Ну, и на животных тоже, но они как-то не так сильно страдают, как мы. Растения же этот металл любят, как… Даже сравнение не подобрать. В общем, любая растительность на залежах энриума растет, как на дрожжах. Собственно, дрожжи тоже растут на энриуме без особых проблем… Так что, похоже, грибы реагируют аналогично растениям. Поэтому этот мертвый район уже полностью зарос растительностью, несмотря на малый срок отсутствия человеческих поселенцев. Хорошо, что в Хэнсинге предусмотрена система для изолирования канализационных систем разных районов. А то бы половина Хэнсинга стала непригодной для жизни…

— Нет, не хочу. Где еще я найду столь интересную работу после выхода на пенсию? — Хмыкнул Лихт, — Просто меня удивил сам факт моей неподготовленности ко всему этому…

Он неопределенно поводил руками в воздухе, пытаясь сформулировать свою мысль, но, не найдя правильных слов, просто махнул рукой.

— Кстати об этом… — Я на секунду отвлекся от созерцания поедающего мертвеца оборотня, — Ты уже полностью закончил свою основную деятельность?

— Да. Заявил об этом на каждом углу. Надо признать, почти сразу же количество контрактов на мою голову сократилось на три четверти. — Лихт пожал плечами, — Впрочем, в этом городе всегда найдутся желающие прикончить бедного никчемного старика…

— Никчемного… — Задумчиво повторил я, — Знаешь, если бы ты вышел против вон того оборотня в рукопашную… Я бы не поставил на его победу.

— Ты меня переоцениваешь.

— Да неужели? — Слегка улыбнулся я, глядя в прицел.

Лихт ничего не ответил на этот явный акт недоверия с моей стороны. Думаю, он привык игнорировать подобные слова за свою долгую жизнь. Да и вообще, какой из него профессионал, если бы он попадался на такие провокации. А прибедняться как в плане финансовом, так и в плане физического состояния — это скорее уже просто привычка.

— И долго он будет там… Дебоширить? — Спросил Лихт, прерывая затянувшееся молчание.

— Как показывает практика, эти оборотни не испытывают чувства сытости.

— Это как?

— Очень просто — они всегда голодны. А еще их мучают непрекращающиеся боли во всем теле. Также они слишком чувствительны к большинству внешних раздражителей. — Я слегка поморщился, вспоминая свой не очень удачный опыт с катализатором, — Что, в общем-то, и делает из них кровожадных монстров без тормозов.

Мне-то еще повезло — катализатор, введенный мне, не смог меня обратить в такую тварь моментально. Да и к боли я более-менее привычный (хотя приятного все равно было мало), так что смог в тот момент завершить свои дела как следует. Но вот обычному человеку, не имеющему «щита» из энриума… Короче говоря, я искренне уверен, что эти оборотни такие агрессивные не со зла. Просто обстоятельства так сложились. Впрочем, подобные мысли не помешают мне пристрелить это отродье в случае необходимости…

— Я, конечно, знал, что мир многообразен и все такое, но… — Лихт тяжело вздохнул, аккуратно выглядывая из окна, — Но с момента начала нашей совместной работы я повстречал больше сверхъестественной мути, чем за всю свою долгую жизнь.

— Боюсь, что это далеко не конец этой так называемой «мути». — Ответил я протяжно.

Оборотень, наконец, решил пойти по своим делам. Приподнял растерзанный труп за шею своей большой (и весьма уродливой) пастью и потащил его куда-то в ближайший переулок. Видать, решил поужинать в своем логове… Ладно, пускай забирает, мне не жалко. Я еще могу трупов раздобыть, мне не сложно. И не спрашивайте, где именно. Ответ вам не понравится.

— Ладно, допустим, что один из этих трупов действительно восстанет из мертвых. Дальше что? — Произнес Лихт, провожая взглядом удаляющегося оборотня.

— Нужно его обездвижить.

— И как мы это сделаем?

— Ну… Как показала практика, на обычные повреждения этим «дохлякам» наплевать. Отсюда простой вывод: от «мелких» ранений они не подохнут. — Я пожал плечами, — Да и кровью они, судя по всему, не истекают особо… Попробую отстрелить ноги и руки, а там посмотрим. На крайний случай у нас есть вон та штука…

Я кивнул в дальний угол комнаты, где была кучей свалена специально перенесенная сюда сеть. О, это просто шедевр среди сетей. Из тонкой стальной проволоки, мелкоячеистая… Но тяжелая и довольно плохо гнущаяся. Зато надежная. Нас тут два здоровых мужика, так что метнуть на «дохляка» в случае нужды сможем. А если еще и я смогу его как-то замедлить — тогда тем более.

— А я-то гадал, почему ты сделал такой странный выбор винтовки… Обычно из «Луксора» не стреляют разрывными. Да еще и такой прицел нацепил… Это тебе что, снайперская винтовка?

— Слушай, я же тебе не докучаю своими рассуждениями, что «лапчатка» — не лучший выбор среди дробовиков, так? — Со вздохом произнес я, взглядом показав на оружие, лежащие на коленях Лихта.

Конечно, «Лапчатка» хороший дробовик, но в сравнении с тем же «ренегатом»… Мягко говоря, проигрывает по всем статьям. Зато надежен, как лом. В принципе, если особо постараться, его можно использовать и вместо этого самого лома…

— Да-да, конечно… Кстати, а сколько трупов было в переулке? — Неожиданно сменил тему Лихт.

— Пятнадцать. Одного утащил оборотень… — Моментально ответил я, поворачиваясь обратно к окну.

В следующее мгновение я озадаченно нахмурился. Потому что в переулке лежало всего восемь мертвых тел. Я даже пересчитал два раза, чтобы точно удостовериться.

— Запри дверь. — Произнес я, указав на единственный проход, ведущий в нашу комнату.

Сам же я полностью выпрямился в окне, не заботясь о скрытности и, перегнувшись через подоконник, выглянул на улицу. Мертвый район, как и полагается, был безмолвен. Где-то щебетали птички, вдалеке лаяли собаки. Совсем издалека доносился шум города. Мы сейчас находились примерно посередине мертвого района (во избежание любых внезапных встреч со случайными людьми), так что звуки доходили до нас изрядно приглушенными. В переулке не было никого постороннего. Впрочем, как и