Фантастика 2026-134 - Мария Заболотская

Я опешила и от тона Каспара, который никогда еще в беседе со мной не был столь взвинчен, и от этих вопросов. Именно их я не хотела пока что задавать себе, но теперь нужно было срочно придумывать ответы.

— Я хочу, чтобы моя жизнь была спокойной, — твердо сказала я и сложила руки на груди, намекая, что мои слова не стоит подвергать сомнению. — И я никогда не отличалась чувствительностью, равно как и доверчивостью. Более того, это не первый батюшка в моей жизни и, подозреваю, не последний, да благословят боги мою сообразительную матушку. Хоть я и не знакома с нею, но раз о существовании своей дочери магистр Сальватор узнал с ее слов, я не считаю это достаточно веским основанием, дабы поверить в такое положение вещей. Мне не по нраву Сальватор Далерский, и я не скрываю от вас ничего, касаемо моего к нему отношения, которое исключительно недоброжелательно. Если вы опасаетесь, что я начну искать свою мать, чтобы с ее помощью вытащить Сальватора из Армарики, то совершенно зря. У меня есть основания полагать, что это не сделает мою жизнь более спокойной, и мне совершенно все равно, сколько там пробудет этот мерзкий тип, едва меня не угробивший. Во всей этой истории меня интересует только местонахождение моей матушки, о котором я бы хотела услышать от вас.

Это был самый разумный ответ на вопросы, заданные мне магистром, и предназначен он был не столько Каспару, сколько мне самой. Именно так я решила относиться ко всему происшедшему, разом отсекая все глупые мысли и надежды, снедавшие меня.

Каспар слушал с большим вниманием, глядя мне в глаза, затем с вежливой улыбкой ответил своим обычным бесстрастным и любезным тоном, показывающим, что время откровений миновало:

— Многие хотели бы знать, где нынче обретается твоя матушка, но, увы, это остается загадкой. Очень неприятной загадкой.

— Тогда расскажите, кто она такая, — чуть более раздраженно откликнулась я, поняв, что мне продолжают морочить голову.

— О, это выдающаяся женщина, — промолвил Каспар с мечтательно-злой улыбкой, а я с досадой мысленно прибавила: «И необыкновенная. Знаем-знаем…»

— Насчет нее я могу сказать тебе только одно. — Магистр внезапно стал очень серьезным. — Пообещай, что, если тебе покажется, будто она где-то неподалеку, ты дашь мне знать. Это очень важно, и я надеюсь, что ты выполнишь мою просьбу.

Оставалось только надеяться, что мои мысли не отразились на лице, ибо в них содержалось немало того, что не польстило бы магистру, хотя, возможно, и новостью для него не стало бы. «Треклятый карьерист! — думала я, едва сдерживаясь, чтобы не заскрипеть зубами. — Корыстолюбивая душонка! Тебе мало поимки Сальватора?! Хочешь использовать меня в качестве приманки еще раз, если уж первый блин вышел комом? Кем же ты планируешь стать в итоге? Правой рукой Артиморуса Авильского? Или что там полагается в награду за поимку целых двух опасных врагов Лиги?»

Словно почувствовав, какая буря разыгралась в моей душе, фонари принялись раскачиваться, а в кронах деревьев зашумел ветер. Магистр Каспар плотнее запахнул свою мантию и с тревогой взглянул в небо, где звезды одна за другой скрывались за тучами.

— Конечно же вашу просьбу я выполню, — выдавила наконец я, уже не надеясь, что у меня получилось при этом достаточно трогательно хлопать ресницами.

— Надень это кольцо, Каррен. — Магистр протянул мне блеснувшую в свете фонарей безделушку. — Если вдруг тебе покажется, что она рядом — а ты это поймешь, ибо ее появление сложно не заметить, — то немедленно брось это кольцо в огонь или хотя бы подержи в пламени свечи. Видишь, у меня есть такое же. Это редкий нынче фокус, которому чародеи научились у допплеров. Копия полностью отражает свойства оригинала, по сути, являясь его отражением. Теперь, что бы ни стало с первым кольцом, то же случится и со вторым. Если твое кольцо раскалится, то я тут же почувствую это самым недвусмысленным образом. Так что не шути понапрасну, мои пальцы мне дороги.

Я с неохотой взяла ничем не примечательное серебряное кольцо, немедленно ощутив красноречивую боль в ухе. Магия, с помощью которой оно было создано, точно не была человеческой, но я придержала свое любопытство при себе. Кольцо пришлось впору на указательный палец левой руки.

«Кто знает, что за заклинания на него наложены?.. — с ненавистью разглядывая его, думала я. — Вполне возможно, оно будет извещать магистра о том, где я нахожусь, а быть может, и посылать куда более подробные отчеты о моей жизни. Первым же делом нужно будет снять его и спрятать куда подальше… Или нет? Лежа в шкатулке, оно останется холодным, и магистр почувствует это. Значит, нужно придумать что-то еще, например подарить кому-нибудь…» Но от последней мысли мне стало вовсе тревожно. При всем моем недоверии к этому прохиндею я не решилась бы отказаться от возможности позвать его на помощь, когда она мне понадобится.

Однако тут же я вспомнила, что помощь эта будет оказана только тогда, когда это сможет принести Каспару пользу, и вновь разозлилась. Ну уж нет, господин магистр! Я не собираюсь подыгрывать вам, покорно повинуясь каждому приказу! С чего бы мне верить вам настолько, чтобы отказываться от собственной матери, которой я даже не знаю? Ради того, чтобы добиться своего, вы насочиняете с три короба всяких страшных баек, из которых будет следовать, что вы относитесь ко мне лучше, чем она. Но я-то знаю, что вами все это время руководил сугубо прагматический интерес, так с какой стати я должна буду сделать выбор в вашу пользу? Это ведь согласно вашему замыслу Сальватор едва не избил меня до смерти, и вы наблюдали за этим с довольной улыбкой! Вся ваша помощь, в которой мне иной раз виделось неподдельное участие, на самом деле преследовала цели, выгодные лишь вам одному. Вы не пожалеете меня, нет…

То был странный выбор: между знакомым мне человеком, который использовал меня в своих интересах вот уже который год, и незнакомым, предавшим меня единожды, но все же являвшимся моим кровным родственником. Что безопаснее — привычный обман или полная неизвестность?

«Она, возможно, сможет тебя полюбить, когда узнает, — едва слышно шепнул голосок в моей голове. — А Каспар просто использует тебя и никогда не увидит в тебе ничего, кроме средства для