Обратники - Наташа Эвс

Мию в объятиях. Не смея вдохнуть полной грудью, остановил все процессы вокруг и внутри себя. Оставил только чувства, которыми наполняла меня хрупкая девушка, та, что вошла сейчас в мое сердце и освободила его от адской тьмы. Потому что тьма исчезает там, где присутствует любовь. Это совершенно потрясло меня, мое наполненное злобой существо растворилось, уступая место иной силе. Я понял, что эта сила главная. Она главная во всем мире, во всем живом, во всем, что существует. И только в смерти ее нет. В смерти нет любви. И совсем недавно я забыл об этом чувстве, потому что был полон смерти.

Тонкие руки вдруг разжались и безвольно повисли. Я почувствовал, что Мия сползает и едва успел подхватить ее, не дав упасть. Что происходит? Отстранив ослабленное тело, увидел, что Мия потеряла сознание и окончательно очнулся. Поддерживая любимую, оглянулся по сторонам в поисках помощи, но встретил ошарашенные взгляды моих друзей, которые продолжали висеть прижатыми к стенам.

Отпустив внутренний блок, я освободил притяжение своих союзников и склонился над бледным лицом.

— Мия… Что с тобой? Мия?

Первым отозвался Ян:

— Лео, реагируй уже, давай резче! Скажи, что с ней.

Поглядывая на меня с опаской, Леон попросил опустить Мию на пол и начал проверять ее по своим медицинским правилам. А мне вдруг стало страшно. Только что произошло невероятное: внутри себя, во всей своей адской тьме я увидел удивительный свет. Он исходил из нее, из моей любимой. А теперь ее словно нет. Она покинула меня, выскользнула из глубин моего сердца, оставила пустой мою душу, но я не отдам ее. Нет. Она все равно наполняет мое сердце и оживляет душу, это мое, только мое. Никто не может претендовать на то, что живет во мне. Никто…

— Снова та же история, — пробормотал Леон, озадаченно оглядывая безвольное тело. — Только она так умеет. Возможно, это ее щит от чего-то, от серьезной угрозы или от стресса.

— Я не слышу ее, — подтвердила Николь.

— Словно жизни в этом теле нет, — задумчиво продолжил Серафим.

— Она вообще жива? — настороженно поинтересовалась Эвелин, стряхивая со своих кудрей пыль от штукатурки. — После такого…

Януш склонился над Мией, всматриваясь в ее лицо.

— Да… — протянул он. — После такой мясорубки…

— Что теперь делать? — спросил Леон и поднял голову, встретившись со мной взглядом.

Все ребята тут же напряглись, увидев, как я выпрямляюсь, словно ожидали от меня чего-то нехорошего. Но я был растерян, просто сбит с толку. Резкая перемена состояний едва не сломала мое сознание. Наступила пауза, но как действовать дальше?

Оглядев лица ребят, я покачал головой:

— Сможете ли вы меня простить после такого… Но прошу, помогите мне сейчас.

— Нас предупреждали, что произойдет перемена, — отозвалась Эвелин. — Главное, что теперь ты пришел в себя.

— Братан, это все мелочи, — поддержал меня Януш. — Скажи, что нам делать, мозг-то у нас ты.

В этот момент я осознал всю ситуацию и согнулся над телом Мии, закрыв лицо руками:

— Боже мой, что происходит… Как выйти из этого…

— Так, надо всем собраться, — решительно произнес Серафим. — Марк, ты помнишь, почему пришел за Мией? Что произошло на коронации?

Пытаясь взять себя в руки, я постарался восстановить последние события, лихорадочно соображая, какому воздействию подвергся на сходке темных. Ну же, давай… Вспоминай… Алые Врата, рука Валентина на моем плече, она передает сигнал послушания, и я опускаюсь на густую поверхность дыма… Круг тринадцати, пламя, потеря себя и она… Мать… Стремительно приблизившаяся молочно-серая голова нависла надо мной, раскинув руки-щупальца в разные стороны. Ее широкий рот что-то шепчет мне, вплетая повеления в мой мозг, соединяя мое сознание с адским началом… Какая это мука… Невыносимая мука. Неужели я был там и выдержал это? Неужели теперь это во мне… Лицо Валентина сметает картинку, и я вижу склоненные передо мной головы тринадцати. В почтении. Он хвалит меня. Мой страшный брат доволен мной. Чем я ему угодил? Он что-то говорит… Это первое задание, услуга для него. Ему нужен сосуд, который занят чужим. И я должен очистить этот сосуд для своего брата. Для этого Валентин дает мне полную свободу действий. И я иду на поиск. Мне очень хочется угодить брату, потому что нет большей награды, чем его одобрение. Я очень стараюсь и… нахожу цель. Этот сосуд — Мия.

Воспоминания вдруг открываются мне, больно сжав сердце, словно острые зубцы захлопнувшегося капкана. Но не только память возвратилась ко мне, а все чувства и ощущения. Это стало неправдоподобно тяжелым грузом, который едва не раздавил меня.

Закрыв глаза, я замер от осознания всей чудовищной ситуации. Эта коронация… Что она сделала со мной. Я чуть не загубил свое сокровище. Вырвав темного пленника, я сделал бы любимую готовой для страшного плана своего брата. Мое состояние стало чудовищным. Но она остановила меня. Мия поняла, что силой ничего не решить. Разрушить зло способна только любовь. И она вошла ко мне в сердце любовью. Открыла себя совершенно, дав этому сильному чувству полную свободу.

Мия показала мне себя и свои мысли, свое прошлое и настоящее. Ее сердце такое чистое, такое светлое… Когда оно коснулось меня, тьма во мне не устояла. Перед такой силой рассеивается любое зло.

Мия спасла меня. Спасла мою душу. А теперь эта хрупкая девочка лежит без движения, не дышит и не подает признаков жизни. Но мне так хочется снова увидеть синеву ее прекрасных глаз, заметить редкую улыбку, вдохнуть аромат зеленого яблока…

Я осторожно взял безвольную бледную ладошку и прижался к ней губами.

— Сокровище мое. Спасибо. Я спасу нас, обещаю тебе, слышишь? Обещаю.

Оглядев ребят, я понял, что нельзя сдаваться. Нам нужно победить. Это приказ. Приказ лидера союза инверсов.

— Я знаю, что делать. Мы остаемся единым целым, и нам нужна победа. Мы вырвем ее у древних, я верю в это. И вы, друзья, верьте.

Глава 7

Контроль альтера

Побеждает терпеливый рыбак, я помнил это

Я рассказал ребятам все, что произошло со мной после ухода на коронацию.

— Мой план остается в силе, друзья. Отступать не в наших правилах, вы понимаете, с кем мы имеем дело, нужно освободить наш мир от поражения тьмой.

— На это дело мы и существуем, — поддержал меня Ян. — Не будь я из рода Димитровых, если сделаю хоть шаг назад. Эти шавки закусили меня лично. И тронули благополучие человечества. А это так не проходит.

— Какие наши действия? — спросил Серафим.

— Мне придется играть двойную роль, — выдохнул я. — С