Обратники - Наташа Эвс

class="p1">Шагая по коридору, я крепко сжимал кулаки. Я выдержу. Я все выдержу. Не сломаюсь, нельзя. Нужно думать о родителях, думать о семье. Это совет Мии. Я буду стараться, стараться вытеснить черноту образом родителей. И еще светлым образом близкого человека. Она станет моей звездой. Мия, слышишь? Ты будешь моим светом во тьме. И если ты захочешь, если не перестанешь думать обо мне — я вернусь с победой.

Помни обо мне.

Вот и поворот. Длинная стена, дверь в кабинет. Там собрались все. Они ждут меня и встречают мое появление, устремив внимательные взгляды.

— Марк, — улыбнулся мне Валентин, — ты подумал?

Холодно оглядев присутствующих, я объявил:

— Да. Я согласен.

Мой родственник довольно откинулся на спинку кресла и кивнул братьям:

— Отлично. Готовьтесь к коронации.

Глава 6

Коронация

Сердце сопротивлялось безумному решению

С момента моего согласия все завертелось вокруг меня словно обломки мира в гигантском торнадо. Мы спустились на нулевой этаж в шестой отсек и остановились на уровне Алых Врат. Именно там, в малом портале, должна пройти моя коронация.

Я старался унять противную дрожь, что норовила овладеть мной в результате переживаний. Но пока я оставался человеком, это было присуще моему сердцу.

Полный состав темных братьев собрался у пылающей бездны. Алое зарево отражалось на лице главы тринадцати, делая его образ еще более зловещим.

Выдержав паузу, Валентин проник взглядом во все мое существо и торжественно произнес:

— Отныне меняется мир. Входи, дорогой брат, и будь с нами.

Я шагнул в пылающие врата, едва не задохнувшись от волнения. Сколько раз мои ноги переступали этот порог, сколько раз зов страшного портала притягивал мое существо, но сейчас сердце сопротивлялось безумному решению. И только разум оставался холодным и расчетливым, провожая меня в этот адский путь со всей решимостью.

Мы остановились на поверхности, сотканной из дыма, и образовали круг. Алое пламя плясало вокруг этого места огненным кольцом, отражаясь на лицах присутствующих и словно обнажая нечеловеческую сущность каждого.

«Помнить о семье… Помнить о родителях…» — метались в голове мысли, сердце бешено колотилось, ужасаясь от происходящего, а холодный разум заставлял сжимать кулаки и стоять во что бы то ни стало.

Валентин шагнул в центр круга, приглашая меня встать рядом, и когда я повиновался, он протянул руку и сжал мое плечо. Он всегда так делал, но теперь его пальцы были словно передатчики воли: Валентин говорил во мне, его приказы звучали в моей голове.

Не в силах сопротивляться, я опустился на поверхность из дыма и лег на спину, но вскоре начал подниматься в таком же положении, пока не достиг уровня руки брата, после чего мое тело зависло в воздухе.

— Ты станешь лучшим, — холодно объявил Валентин и накрыл ладонью центр моей груди.

Что-то чужеродное стало наполнять меня, впиваясь в каждую клетку острыми прищепками. Он смотрел на меня так, как еще никогда не смотрел. Темные глаза вошли в мой разум черными змеями, завораживая и запутывая во всем, что я знал. Словно в дурмане, мое сознание билось о стены, созданные главой тринадцати, желая вырваться из страшного омута, но хозяин положения топил меня во тьме, погружая с безжалостным давлением.

Я терял себя. Он оставил мне это чувство, отнимая остальные, словно указывая на мою немощь и показывая свое превосходство. Бездна его воли оказалась безграничной и ужасающей, и через нее хозяин наполнял меня чем хотел.

— Он готов, — послышалось издалека, и меня словно вернули в реальность.

Я не мог оторваться от взгляда темных глаз, которые сейчас казались целой вселенной, но мог видеть, как тринадцать братьев шагнули ко мне, и каждый протянул руку к центру моей груди. После этого началось что-то страшное. Они передавали свои силы, пронизывали меня ими, как иголка проходит сквозь полотно ткани, и снова возвращали себе. Это оставляло во мне что-то темное, как грязные кляксы на светлой бумаге, которых так много, что их обилие превращает светлую поверхность в темную густую кашу.

— Да сбудется! — воззвал мой страшный родственник, раскинув руки. — Да начнется новое!

Тринадцать братьев оторвались от меня и шагнули в стороны, после чего я погрузился в какую-то гущу событий. Передо мной предстали все участники коронации: я увидел Близнеца, тринадцатого, о котором говорил отец. Им оказался Томас. Увидел шестого, который слышал мое тайное имя — Остин. Это была Хлоя. Я видел страшные натуры каждого, и это знание покрывало мое сердце коркой льда, делая его бесчувственным и холодным.

Через мгновение передо мной появился главный портал на Северной Точке, тот тоннель, шепот и… Темная Мать. Обтянутая бледной молочно-серой кожей голова растянула свои длинные руки-щупальца в разные стороны. Она стремительно приблизилась ко мне с противоположного конца тоннеля, как паучиха быстро настигает запутавшуюся жертву в ловушке паутины, и, зависнув сверху, уставила огромные темные впадины глаз прямо на меня. Шепот ее тонких губ проник в мой разум острой спицей, поражая клетки, словно растущая черная плесень.

Кажется, я не знал, что так бывает. Что такое вообще возможно. И я не мог вспомнить, зачем все это происходит. Как ни старался.

Через время Темная Мать растворилась в пространстве, забрав с собой шепот. И все мои чувства.

А через мгновение я увидел нечто особенное и сильное, оно окружило меня. Мое тело вобрало это в себя, словно высохшая губка влагу, и я почувствовал опору под ногами.

— Приветствую тебя, мой брат, — торжественно произнес Валентин. — Достойный сосуд и коронованный принц.

Плотная завеса опустилась, открывая моему взору всех присутствующих. Я знал каждого. Я видел каждого. Я имел силу каждого. Во мне кипело столько энергии, столько мощи, хотелось выплеснуть все это, но я словно не знал, куда направить силы.

— Мое признание, — склонился передо мной Тор.

За ним подошли братья Рабовски, по очереди склоняя головы, они выразили свое почтение со словами:

— Мое признание.

Далее последовали братья Карповы, Стивен и Кристофер. За ними подошли Роберт, Джозеф и Антон. Томас оглядел меня, изумленно качая головой, и шагнул с поклоном:

— Мое признание.

И только Хлоя стояла в стороне, полная ненависти и зависти, я прочел это в ней сразу же.

— Твое слово, — обратился к ней Валентин, но упрямица оставалась на месте. — Хочешь испытать его? — холодно усмехнулся брат.

Хлоя направилась ко мне и небрежно бросила:

— Мое признание.

Мне не понравилось такое поведение, и я остановил ее:

— Не принимаю.

— Что? — возмутилась та, сверкнув глазами.

— Ты глухая? — повторил я и надменно добавил: — Теперь ты должна очень постараться.

Хлоя оглянулась