Фантастика 2026-12 - Виктория Юрьевна Побединская

На последних словах что-то внутри него сломалось. Нет, конечно, это не было подобно великому озарению и кристаллизации ситуации в абсолютной ясности. Он и сам знал, что они проигрывают это дело… хотя нет. Не так. Он понимал, что именно ОН его проигрывает. Более того, проигрывает тем, кого ненавидит. И сделать с этим ничего не может.

— И ещё кое-что, — сказал я, прежде чем развернуться и направиться к двери. — Не стоит судить о книге по обложке. Этот ваш необразованный стажёр смог пролезть без образования в лучшую юридическую фирму в этом долбаном городе. И я не проиграл ни единого дела, в котором участвовал. Поверьте, мне есть чем вас удивить.

Развернувшись, я вышел из его кабинета и закрыл за собой дверь. Найдя глазами Марину, кивком указал ей следовать за мной.

— Ну что? — негромко спросила она, когда мы вышли из офиса её отца и направились к лифтам.

— Без понятия, — пожал плечами и, подойдя к лифтам, ткнул пальцем в кнопку вызова. — Крючок я забросил, а дальше уж как повезёт. Если он ещё способен наступить на горло собственной гордыне и мыслить рационально, то теперь хотя бы рассмотрит возможность того, что я могу ему помочь.

— А ты можешь? — негромко спросила она, заходя следом за мной в лифт.

— Честно? — Я посмотрел на неё. — Не знаю, Марин. Дело… странное. Уже тот факт, что ему не дали уголовный ход, говорит либо о том, что парень действительно не виноват, либо же о том, что Харитоновы замяли его при помощи своих связей. Либо так, либо так. В первом случае мы ничего сделать не сможем. Скорее всего. Во втором же… варианты есть, но надо будет смотреть. В любом случае теперь всё зависит от твоего отца. Если он проглотит гордость и согласится, то я сделаю всё возможное, чтобы ему помочь. Если нет, то нет. Тут уж извини.

— Я понимаю, — всё так же негромко ответила она и замолчала.

Молчала Марина долго. Всё то время, что мы спускались на лифте. И даже когда вышли из здания, она не сказала ни слова. И всё это время в ней боролись противоречивые эмоции. Я почти физически ощущал, как она хочет что-то мне рассказать. И даже догадывался, что именно. Только вот она никак не могла выдавить эти слова из себя. Более того, она почему-то сама испытывала стыд. Одновременно от того, что хотела сказать, и потому, что не могла этого сделать. Хотя нет. Не хотела. Тут я ошибся. Скорее уж считала, что обязана как-то оправдаться.

Эх, сплошные противоречия…

— Марин, — сказал я, не глядя на неё. — Если ты не хочешь или не можешь что-то сказать, то не нужно себя мучить.

— Спасибо, — негромко поблагодарила она, и я ощутил растекающуюся от неё волну облегчения.

И так ясно, что она испытывала желание оправдаться за те слова, что сказал её отец.

— Как думаешь, он согласится? — задала она вопрос, когда мы вышли на улицу.

— Не знаю, — дал честный ответ. — Если его рациональная часть победит эмоциональную, то, скорее всего, да. В противном случае не стоит ждать, что в этом вопросе он пойдет на попятную.

— Ты поэтому довел его? Хотел, чтобы он тебя ударил?

— Что-то вроде того. Можешь называть это срывом эмоциональной защиты, — ответил я, поплотнее застёгивая куртку и доставая телефон из кармана, чтобы вызвать такси.

— Срыв чего? — не поняла Марина.

— Эмоции блокируют логическое мышление, Марин. Всё, что заботило его в тот момент, — это отвращение ко мне и то, что он испытывал по отношению к тебе. Он не думал. Не анализировал, как стоит поступать нормальному юристу на его месте. В нашей работе эмоции не должны властвовать над логикой и рациональностью…

— Говоришь как психолог, — усмехнулась она, а я просто пожал плечами.

— Скорее, как человек, который понимает, что чувствуют люди в тот или иной момент времени, — ответил и даже не покривил душой. — Я хотел подтолкнуть его к рефлексии. Чтобы вместо «я ненавижу этого недоноска» он думал о «я ударил человека при свидетелях и теперь это угрожает моей репутации и делу». Мне нужно было, чтобы он начал думать как юрист, а не купался в своём чувстве обиды и злости.

— И? Сработало?

— Увидим, — хмыкнул я.

Машина подъехала минут через пять. Мы ещё немного пообщались, пока ждали её, после чего Марина уехала по своим делам, а я направился в «Ласточку». Время утекало, как вода сквозь пальцы и предстояло поторопиться, чтобы не опоздать.

* * *

— Почему ты раньше молчал, что у тебя есть личный портной? — недовольно поинтересовался я, крутясь перед зеркалом.

— Потому что ты не спрашивал, — в тон мне отозвался сидящий в кресле Князь, дымя сигарой. — Или что? Думал, я свои сорочки в секонд-хенд заказываю?

— Да кто тебя вообще знает…

— Ну что? — недовольным и нетерпеливым тоном спросила стоящая рядом с мной женщина лет сорока с взъерошенной прической. — Подходит или нет?

— Думаю, что влюбился, — с удовлетворением сказал я.

Хотя на самом деле мне хотелось спросить, как такое вообще возможно. Когда я дал Князю свои размеры, то сильно сомневался, что из этой затеи выйдет что-то путное. Хотя нет. Слишком жёстко. Я ожидал просто готовый костюм, но уж точно не то, что мне привезут сшитый на заказ смокинг.

Чёрный, будто сотканный из самой ночи. Шерсть с кашемиром. Дышит, но не мнётся, будто броня, созданная для покорения бальных залов. Белоснежная, как только что выпавший чистый снег, сорочка. Манжеты на серебряных запонках. Пуговицы из чёрного перламутра. Внутренняя подкладка из чего-то очень напоминающего шёлк, только ещё более нежная и приятная на ощупь. Дополняли всё это дело темно-бордового оттенка галстук-бабочка и пояс. Два цветных пятна на строгой чёрно-белой гамме.

Но даже всё моё восхищение от костюма не шло ни в какое сравнение с тем удовольствием, которое я испытал, когда надел его. Смокинг сидел буквально как вторая кожа.

— Ну, значит, подходит, — хмыкнула эта мадам и принялась собирать свои вещи. — Оплата как обычно?

Последний вопрос предназначался уже Князю.

— Да, Зоя, — кинул он и отточенным движением стряхнул пепел в стоящую на тумбочке рядом с его креслом