Фантастика 2026-75 - Валерий Кобозев

— А незнатные? — фыркнул я.

— А незнатных мы просто бросаем священным крокодилам, — отмахнулся от меня Рамзес. — Кому до них есть дело!

— Великий голод не за горами, брат мой, — наклонился я к нему. — Тогда придут большие потрясения, и все будет не так, как прежде. Враги ударят со всех сторон. Я не могу оставлять за спиной предателей. Это грозит гибелью и мне, и стране.

— А что будет с нами? — голос фараона дрогнул на мгновение. — Что будет со Страной Возлюбленной?

— Да ничего особенного не будет, — пожал я плечами. — Так ведь уже было не раз. При Мернептахе Нил не разливался три года. Ну, подумаешь, снова умрет половина населения. Бабы новых нарожают. Вы же примерно так рассуждаете?

— А… со мной что случится? — голос фараона опять дрогнул.

— Я ведь тебе уже говорил, — напомнил я ему. — Тридцать лет правь спокойно, а потом бойся каждого шороха. Тебя попытаются убить.

— Но ведь теперь, — задумчиво произнес он, — я могу все изменить. Так учит Серапис?

— Ага, — ответил я, некультурно сплевывая в ладонь длинную косточку. — Финики у вас замечательные. К нам только сушеные везут.

— При чем тут финики? — Рамзес посмотрел на меня расширенными глазами, словно пытаясь найти связь между его смертью и расставленной на столе закуской.

— Да ни при чем, — честно ответил я. — Просто люблю свежие финики. Нечасто поесть удается. Не растут они у нас.

— Понятно, — лицо Рамзеса снова окаменело. — Мы-то пройдем это испытание. Мы знаем, каково это, когда не разливается Нил. Каждый седьмой год именно таков. И с большим голодом справимся тоже. Он приходит к нам дважды за сотню лет. Мы уже ставим водяные колеса. Даже если Нил не разольется, поднимем воду и польем огороды. Посеем чечевицу и горох, они хранятся очень долго. Так что боги не оставят нас и в этот раз. Но вот как будешь спасаться ты, на своих скудных землях?

— Рыба, ячмень, репа, бобы, — ответил я. — Когда наступит год без лета, я не стану сажать пшеницу. Она просто вымерзнет.

— А когда он наступит? — впился в меня пристальным взглядом Рамзес.

— Это мне неизвестно, — честно ответил я. — Я просто знаю, что он придет, и все. И вот тогда всем нам придется очень тяжело. Опять голодные люди побегут туда, где еще есть еда. Готовься к новым войнам, брат. Ты слишком рано спрятал свой доспех. Поверь, он тебе еще пригодится.

— Я всегда готов к войне, — невесело усмехнулся Рамзес. — Скажи, брат мой, что ты хочешь получить в виде ответных даров? Твои мастера так искусны, что я пребываю в некотором затруднении.

— Покажи мне великие пирамиды, — не задумываясь, ответил я. — Ведь они сейчас покрыты белоснежной штукатуркой, а их вершины — позолотой. Это так?

— Конечно! — кивнул удивленный Рамзес. — Мы тщательно ухаживаем за усыпальницами великих царей прошлого.

— Я хочу это увидеть, — счастливо улыбнулся я. — Всю жизнь об этом мечтал.

Дмитрий Чайка

Год без лета

Глава 1

Год 16 от основания храма. Месяц десятый, Гефестион, богу-кузнецу посвященный. Октябрь 1159 года до новой эры. Энгоми.

Клеопатра потянулась и едва приоткрыла глаза, чтобы снова их зажмурить. Вставать было решительно неохота, но служанка уже стояла у кровати, держа в руках полотенце. Клеопатра похлопала по постели рядом, но там оказалось пусто. Тарис давно убежал в свой кабинет, с раннего утра принимая отчеты. Первым всегда приходил начальник Службы охранения, потом начальник порта, потом эпарх Энгоми, и только потом секретари тащили донесения со всех десяти диоцезов Кипра и почту из других земель, если она была.

— Государь не прибыл? — спросила Клеопатра, но служанка лишь покачала головой. Отец все еще был в Ахайе.

Утренний туалет для царевны — дело небыстрое и хлопотное. Умыться, волосы расчесать, платье и украшения к завтраку выбрать нужно. А это сложно. Отец дарит много, муж тоже не скупится, а на свадьбу и вовсе принесли столько камней и золота, что царевна до сих не разобрала всего, заперев драгоценности под замок. Только из Египта целый сундук прислали. И тетка Лаодика, и все три царицы, да и сам Господин Неба расщедрился. Не каждое царство такую казну имеет, сколько у нее лежит золота в виде разных перстней, серег и ожерелий.

Завтрак будет через полчаса, о чем возвестил протяжный звон колокола на воротной башне. Семь тридцать утра. Они сейчас узким кругом собираются. Мама, сестры и Хенут-Тауи, жена Ила. Тетка Кассандра у себя дома с мужем и сыном завтракает, а брат уплыл вместе с отцом. Там, на севере, опять неспокойно. Снова дикие племена в движение пришли. Того и гляди большая война разразится.

Клеопатра умылась, лениво поплескавшись в теплой воде, а потом почистила зубы и прополоскала рот травяным настоем. Служанка подала расшитое полотенце, которым Клеопатра промокнула юное, свежее лицо. Спать больше не хотелось. Она, напевая, уселась перед зеркалом, отдав себя в руки рабынь.

— Что в городе болтают? — небрежно спросила она.

— Да ничего особенного, госпожа, — ответила служанка. — По домам все сидят и богов молят. Шлюхи теперь вместо серебра едой берут. Ячменная лепешка за раз.

— Да ты что? — удивилась Клеопатра. — Неужто лепешка?

— Это если красивая, — хмыкнула рабыня. — Можно и за пол-лепешки найти. Или рыбы соленой кусок дать. Или чашу квашеных оливок. Или…

— Да поняла я, — поморщилась Клеопатра, которая настолько глубоко в эту тему погружаться не хотела. — А есть такие, кто на царя злобится?

— Есть, как не быть, — понизила голос служанка. — Только их господа охранители сразу вяжут, палок дают и в деревню высылают. Под надзор старост. Второй раз, говорят, рот откроешь, и здравствуй, каменоломня… Или шахта медная. Боится народ лишний раз слово сказать. Лютует стража, да и доносчиков много стало. А тех, кто кричит, что царь стал богам неугоден, могут и вовсе… — тут служанка просто махнула рукой.

— Понятно, — с каменным лицом кивнула Клеопатра. Это было то, чем муж