Фантастика 2026-75 - Валерий Кобозев

— Наш государь мудр, Хемет, — не выдержала Клеопатра. — Не тебе обсуждать его приказы. Если бы не его предусмотрительность, мы бы сейчас сидели в осаде, а в пригородах лилась кровь.

— А тетка Кассандра перестала булки есть и похудела сильно, — сказала вдруг десятилетняя Береника, которая свою кашу уже доела и теперь жевала сушеный финик прошлогоднего урожая. В этом году фиников не было тоже. Не вызрели.

— Я знаю, дочь, — ответила Креуса. — Что тут удивительного? Она ведь великая жрица. Она сама должна подавать пример воздержания, иначе люди не поверят ее словам.

— Мне рабыни шепнули сегодня, — захохотала счастливая Береника, — что ее муж ходит злой, как лукканский пират. Я, говорит, замуж бабу в теле брал. А куда тело делось? Где говорит, сиськи? Где задница? Совсем подержаться не за что стало. Говорит, обманули его!

— А она? — Креуса даже ложку до рта не донесла в удивлении.

— А она посохом его по спине! — продолжила хохотать Береника. — Посохом! Я, говорит, покажу тебе задницу, негодяй такой! Ты же сам говорил, что полюбил меня за мои глаза!

Креуса фыркнула в кулак, стараясь не рассмеяться в голос, но поскольку завтрак закончился, она поманила невестку за собой.

— Пойдем, моя дорогая, — позвала она египтянку. — Я дам тебе почитать письмо тети Лаодики. Она написала, что сейчас происходит на юге. Может быть, тогда в твоей голове наступит хоть какое-то прояснение. Ты взрослая женщина, и уже должна понимать такие простые вещи. Ты ведь будущая ванасса. Ну, мне хотелось бы на это надеться…

* * *

В то же самое время. г. Уасет, более известный как Фивы. Верхний Египет.

Чати Та сидел, обхватив голову. Черная туча нависла над ним. То тут, то там вспыхивали волнения, подавить которые удавалось с огромным трудом. Голод, большой голод пришел в Страну Возлюбленную. Снова начали поднимать голову притихшие было жрецы. Перепуганные люди бежали в храмы Амона, но там им говорили, что наказание послано им за нечестивую жизнь. И что виноваты те, кто отверг богов своих предков, начав почитать чужеземного идола. Жрецы стали важные и даже с ним разговаривали сквозь зубы, припоминая старые обиды. Слуги Птаха из Мемфиса намекали, что священный бык Апис как будто бы нездоров, а в Фивах и вовсе разорвали голыми руками немногочисленных почитателей Сераписа. Только это не помогло. Небо все так же было затянуто мутной кисеей, а урожай в этом году обещает быть необыкновенно скудным.

Как и в старые времена, в Египте теперь два чати: один для Верхнего царства, а второй для Нижнего. Та получил юг, а его соперник Пага — север. И тут, около Фив, было горячо. Бунтуют строители и художники. Они прямо сейчас стоят у ворот его дома и ждут ответа на письмо. Та развернул папирус, который прислал ему писец Аменнахт.

— День десятый. Месяц второй времени Перет. Сказано мастерами: «Мы — голодны. Нет нам выдачи хлеба. Много дней пройдёт — не дано». И оставили они место труда. И пошли вниз к дому Мернептаха, Господина Истины. Они говорят начальнику работ: «По причине голода мы пришли. Нет хлеба в домах. Нет масла. Нет одежды. Нет рыбы. Нет овощей для детей наших». Начальники говорят: «Возвратитесь в селение. Сегодня будет дана часть. Остальное — когда прибудет зерно от Дома Владыки». Наутро снова собрались мастера. Они не вошли в место труда. Они направились к южным вратам храма. И говорят: «Да будет сказано Владыке Двух Земель: мы — в нужде. Мы не имеем хлеба». И сели они у врат. И говорили стражам: «Мы не бунтуем. Мы — ищущие хлеб. Мы пришли сюда от голода». Принесены две корзины зерна из хранилища Дома Бога, и даны мастерам. И ушли они в селение на ночь одну. Наутро — снова пришли. Они говорят: «Мало. Не насыщены. Не всё положенное дано нам. Пусть будет дано полностью. Как положено мастерам Чертога Вечности. Как было при отцах наших».

— Великие боги, помогите мне! — чати тоскливо посмотрел на папирус, отложил его и взял в руки следующее донесение. Беспорядки эти идут не одну неделю.

— На следующий день мастера поднялись и пошли к дому хенеба, градоначальника Фив. Они сказали тамошним чиновникам: «Мы — мастера Чертога Вечности. Мы делаем работу Владыки. Но не получаем свою долю». И было обещано им. Мастера говорят: Каждый раз — слово, и каждый раз — малость. Наши дети плачут. Мы не войдём в место труда'. И прибывает к ним верховный писец Некогем. Он спрашивает мастеров: «Что желаете?» Они отвечают: «Хлеб. Масло. Одежда, положенная в этот год. И чтобы это было вовремя». Некогем говорит: «Я напишу Владыке. Я пошлю гонцов в город. Сегодня будет дана часть.(2)»

Та поднял тоскливый взгляд на писца, каменной статуей стоявшего рядом. Писец смотрел в пол, выражая своим видом всяческое желание угодить господину. Да только чати не провести. Радуется, негодяй, что теперь не ему разбираться с этим. Свора сытых бездельников не может успокоить обнаглевшую чернь. Все приходится самому делать.

— Они еще не ушли? — с надеждой на чудо спросил Та.

— Нет, господин, — склонился писец. Это и был тот самый Некогем. — Они ждут, когда величайший удостоит их своим вниманием.

— Передай, что я сейчас выйду, — скорее просвистел, чем сказал чати, пытаясь успокоить нарастающий с каждым мгновением гнев.

Всякое случалось в Стране Возлюбленной за прошедшие тысячи лет, но чтобы такое! Чтобы рабочие запирались в храме Тутмоса III, пытаясь добраться до запасов зерна! Чтобы они угрожали разрушить уже построенное! Здесь, у ворот его дома, стоят самые разумные из мастеров. Они пока что просят. Чати встал, перебросил через плечо шкуру леопарда и поправил золотую пластину на груди, где было выбито имя фараона. Та взял посох и решительно вышел из дома. Он немолод, здоровье все чаще подводит, но спина его пряма, а взгляд грозен. Чати вышел из ворот, и десятки людей склонились перед ним, показав голые спины. Да, как хорошо, что они еще готовы договариваться…

— Добрые люди! — сказал Та. — Клянусь именем государя, да будет он в целости, жив и здоров, я не знаю, почему не дана вам пайка. Я пошлю к начальникам хранилищ. Сегодня будет выдана часть. Идите