Фантастика 2026-75 - Валерий Кобозев

— Эрато! Кимато! — позвала она дочерей, а когда в двери показались две прелестные шкодливые мордашки, недовольно сказала. — Опять переоделись и волосы переплели? Заняться нечем? Идите ткать, непутевые! А то замуж никто не возьмет.

— Тебя же взяли, — резонно возразили дочери, похожие друг на друга, как две фасолины, и спрятались за дверью. Оттуда послушалось.

— Я тебе говорила, она заметит!

— Ну, говорила! Скучно же! Пойдем в карты играть.

— А ткать?

— Да ну его! Потом!

Двух семилетних царевен не различал никто, кроме матери, даже родной отец и старший брат. Чтобы не запутаться, Эрато велели заплетать одну косу, а Кимато две. Иногда они шалили и меняли прически, путая родных и слуг. Только с матерью такого не получалась. Она сердцем чуяла подвох и за такое сгоряча могла даже по хребту огреть.

— Минна! — крикнула Феано. — Обедать неси!

— Слушаюсь, госпожа! — немолодая уже рабыня собачьи преданно уставилась на нее, торопливо поклонилась и побежала на кухню, резво переставляя замотанные тряпками ноги. Хоть и топили во дворце, но только в спальнях, а потому босым ногам было ой как холодно на каменных плитах.

Феано вздохнула. Штат слуг по нынешним голодным временам был великоват. Выгнать бы кого-нибудь, но как только она решила дать свободу нескольким из своих рабов, те повалились в ноги и завыли так, что у нее сердце сжалось. Плюнула тогда и оставила всех. Зато с тех пор слуги на лету ловили желания своей госпожи. Пару раз такое случалось, что она только пить захотела, а ей уже кубок вина подают, да еще и пополам водой разбавленный, прямо как она любит. Никто на улицу не хочет. Это же верная смерть по нынешним временам.

— Что у нас сегодня? — деловито спросили царевны, постукивая ложками по столу.

— Похлебка, — коротко ответила Феано. — Рыбная.

— О, похлебка, Эрато! — восхищенно воскликнула девчонка с двумя косами. — Здорово-то как! Прямо как вчера!

— И позавчера, — кивнула ее сестра с самым серьезным лицом. — И третьего дня тоже. Люблю похлебку, Кимато. Особенно рыбную.

— Люди и такого не видят, — спокойно сказала Феано, едва сдерживаясь, чтобы не дать каждой ложкой по лбу. — У нас море рядом, а в дальних селениях люди уже кору с деревьев объели. Если бы не отец ваш, плохо бы нам сейчас пришлось. За него и за царя Энея молитвы возносите. Сам ванакс сказал нам, что большого голода ждать нужно. Если еще раз рот откроете, будете раз в день плошку бобов жрать, как люди под горой.

— Да мы ничего, мам, — смутились дочери, с шумом втянув густое варево. — Мы шутим.

Горсть чечевицы, горсть толченого тунца, высушенного на огне до ломкости, и немного кореньев. Это и есть рыбная похлебка, немыслимая роскошь для абсолютного большинства. Похлебка и кусок ячменной лепешки размером в ладонь. Так питались даже цари. Скудно, но довольно сытно. Феано слышала, что в Энгоми объявили пост и, немного подумав, поступила так же. Она могла бы обжираться, не стесняя себя, но у нее хватало ума этого не делать. Благодарные подданные на копья поднимут того и гляди. Царская власть в Иберии — штука совсем недавняя, незачем голодный народ злить. Что того Гибралтара, иная деревня на Кипре больше. Тут все всё знают.

Да, царский обед скуден, но иногда в силки попадал заяц, и тогда он был богаче. Только вот за этот год окрестную дичь повыбили сильно. Ни косуль, ни оленей, ни даже кабанов в этих землях уже не осталось. Они перебрались из опасных мест. Зато за ними и волки ушли, хоть какая-то радость. А ведь волчье мясо тоже можно есть, как оказалось…

— Мам! — положила ложку Кимато. — Дашь газету почитать?

— Ты ее сто раз уже читала, — недовольно произнесла Феано, которая привезенный летом кусок сероватой бумаги сама уже замусолила до дыр.

— Мы только про свадьбу царевны Клеопатры! — умоляюще уставились на нее дочери. — А потом ткать пойдем! Ну пожалуйста!

— Ладно, — смилостивилась Феано. — Но только там, где про царевну. Если порвете, кобылицы шальные, хворостиной вас выдеру. Я пока пойду, вашего брата покормлю. Слышите, проснулся! Горластый, в отца весь.

* * *

В то же самое время. Локрида Северная.

Фермопильское ущелье — место знаковое. О нем любая школота знает, даже мои бывшие студенты, посмотревшие богомерзкий опус про недалекого качка Леонида и его фитнес-клуб на выезде. Передо мной лежит полоса земли между морем и крутыми склонами, образующими узкий проход. С одной стороны — горы, иссеченные ветром и временем. С другой — морской залив с темной водой, набегающей на каменистый берег. Воздух здесь горьковато-соленый, а под ногами хрустит щебень и пыльная земля. Ветер проходит по ущелью свободно, и звуки здесь разносятся далеко — плеск волн, шелест сухих веток, пение птиц. Небо тут точно такое же, как и везде сейчас: темное, низкое, непрозрачно-серое. Солнце едва пробивается через мутный, тяжелый туман, который окутал целый мир. И без того холодно, так еще и порывы ветра, налетающего с моря, пробираются сквозь толстую ткань кафтана. Я свитер грубой вязки поддел под него, и это выгодно отличает меня от других царей, стоявших тут же. Они уже откровенно околели и с нетерпением поглядывают в сторону шатров, где их ждет немалый запас спиртного.

Я только-только устранил одну очень серьезную проблему. Ведь чего мне сейчас только и не хватает, так это брожения в среде своей будущей пехоты. Цари Беотии, изгнанные подданными, интриговали вовсю и, как только представилась такая возможность, начали распускать слухи о божьем наказании. Мол, свергли законную власть, босяки черноногие, так получите! Солнышко потухло! Люди заволновались не на шутку. Они ведь и впрямь законных царей изгнали. Демократия раннего извода, которую я тщательно растил столько лет, зашаталась. Еще немного, и позвали бы царей назад. И тогда пиши пропало. Хрен мне, а не бесплатная фаланга.

Слухи эти оказались до того опасными, что пришлось даже Безымянных задействовать, истребив беглую знать почти под корень. Уцелели только те, кто далеко на север убежал. И теперь там зрела чудовищная по размерам проблема. Именно что по размерам. Дуреющие от непривычно раннего холода, оголодавшие дунайские племена жадно смотрят на юг, собираясь почтить нас дружеским визитом. Это будет не война, это будет полноценное переселение целых