Фантастика 2026-134 - Мария Заболотская

– Быть может, заклятие наложено случайно, по привычке?.. Многие маги машинально прибавляют эту формулу к любому письму, считая это проявлением вежливости…

Было видно, что он сам не особенно верит в то, что чародей вроде Каспара подвержен приступам рассеянности или же склонен проявлять вежливость без веской причины. Демон же, выслушав мой вопрос, нахмурился и нервно дернул лохматым ухом, точно отгоняя муху.

– Каспар хочет, чтобы вы отправились на его поиски, – произнес он напряженно после небольшой паузы.

– А почему он об этом не попросил прямо? – тут же задала я второй вопрос, заставивший моих собеседников забормотать себе под нос проклятья. Все же Виро долгое время служил секретарем у мага-интригана, а Виктредис сам был магом – пусть даже не слишком успешным – и им не нужно было объяснять лишний раз, что опасного в чародее, хитрящем на ровном, казалось бы, месте.

– Вот же скотина, – воскликнул Виро с чувством.

– Отъявленный двуличный мошенник, – согласился Виктредис, скорчив гримасу отвращения. – Бесы в lohhar'ag передрались уже за право содрать с него шкуру.

– Да, – вздохнула я. – Даже распоследнему идиоту ясно, что ни один магистр первой степени не станет всерьез рассчитывать на помощь от захудалой провинциальной чародейки, ведь там, где его слегка потреплет, от нее не останется и мокрого места. Поэтому магистр Каспар решил бросить мне наживку посложнее, но его подвела склонность к эффектности. Раскалившееся кольцо, ночной фантом, письмо с секретом... Думаю, вы согласитесь со мной, господа, что все это не предвещает спокойной жизни. И так как времени у нас в обрез, я спрошу вас прямо: как нам следует поступить в подобной ситуации?

Демон и чародей, заметно помрачневшие, принялись поочередно чесать затылки, вздыхать и ерзать на стульях. Возможно, моя правота и не являлась неоспоримой, но указанные мной странности обеспокоили бы любое существо, сталкивавшееся с чародейскими интригами или хотя бы слышавшее их отголоски. Чародеи, подобные моему крестному, жили одними лишь кознями и заговорами, посвящая им всю свою энергию и изобретательность. Механизмы, запущенные прихотью их коварного ума, способны были походя уничтожить десяток-другой зевак, на свою беду, оказавшихся неподалеку. Что уж говорить о тех несчастных, которым предстояло стать винтиками в этих чудовищных конструкциях изо лжи и предательств...

Первым решился высказаться демон.

– Думаю, нам следует затаиться и никуда не спешить, – сказал он, придав себе хладнокровный вид. – Ни в коем случае нельзя подыгрывать проходимцу Каспару. Если его план заключался в том, чтобы вы, госпожа Каррен, отправились в Эзринген, подвергая себя всем опасностям, что свойственны путешествиям в холодную пору года, то следует порушить этот замысел. Надеюсь, из-за этого у магистра случится достаточное количество неприятностей, которые его на время займут. А ежели высшие силы одарят нас некоторым везением, то его все-таки придушат или отправят в Армарику, и мы никогда более о нем не услышим. О нас позабудут, и мы сможем жить, как и раньше в этом благословенном тихом уголке.

Ничего другого я и не ожидала от существа, которое всю минувшую неделю посвятило осенней уборке цветника, в следующем году обещавшем стать еще более обширным. Конечно же, демон не желал покидать дом, в который вложил столько трудов, и любая опасность в его глазах меркла, когда он представлял, что придется оставить на произвол судьбы котов, клумбы и те самые коврики в гостиной, что он вязал долгих две зимы, с любовью подбирая цвета пряжи.

Лицо магистра Виктредиса, вначале делавшего вид, что он пропускает мимо ушей речь Виро, вопреки намерениям чародея становилось все более презрительным с каждым новым словом демона. Не успел Виро смолкнуть, как маг смерил его уничижительным взглядом и заявил:

– Вы не видите дальше своего лохматого носа, господин демон! Спрятаться под гору вышитых подушек, обложиться котами и обманывать себя до той самой минуты, когда у дверей появятся гости из Изгарда с приказом о нашем аресте – вот что вы предлагаете! Поверить не могу, что вы служили секретарем у столь одиозного чародея, как Сальватор Далерский, и не приобрели единственно важного для чародейского слуги умения – угадывать, когда пора бежать со всех ног! Да, именно бегство я считаю самым разумным выходом из положения. На дворе нынче осень, пусть даже не слишком теплая, и мы успеем до морозов очутиться в Аале. На юге зимы куда мягче, люди – куда доверчивее и богаче, не говоря уже о том, как несовершенна система правосудия в этом дивном краю. Можно долгое время кочевать из города в город, отделываясь незначительными штрафами за мошенничество, да и платить эти штрафы вовсе не обязательно, если проявить должную изворотливость ума!..

Глядя, как ярко сверкают глаза Виктредиса и топорщатся остатки волос вокруг его алеющей лысины, я сказала себе, что уже давно замечала в чародее усиливавшуюся тоску по временам своего лихого бродяжничества. Воспоминания о бедствиях, с которыми столкнулся Виктредис в своих странствиях, поблекли, а к труду магистр всегда испытывал отвращение. "Остолопы, – думала я, с печалью глядя на своих соратников. – Один, заслышав, что магистр Каспар, возможно, попал в беду, не может себе места найти от радости, другой сияет от предвкушения того, что нам придется покинуть Эсворд. Вот так и сообщай им плохие новости".

– Подведем итоги, – вслух сказала я. – Магистр Каспар считает, что мне следует отправляться в Эзринген, ваша же судьба, почтенные господа, его волнует мало, и, подозреваю, вас в своих замыслах он не учитывает вовсе. Господин Виро полагает, что мне следует остаться в Эсворде и затаиться. Не знаю, насколько верно я истолковала гневные подергивания ваших ушей, уважаемый, и косые взгляды в сторону магистра Виктредиса, но предположу, будто вы считаете, что магистру вольно отправляться хоть в Аале, хоть к лешему, хоть к бесам. То же самое я вижу и в выражении лица магистра Виктредиса, также считающего, что единство действий вовсе для нас не обязательно.

– Пусть этот мерзавец катится ко всем чертям! – выкрикнул демон, свирепо засопев.

– Провалитесь в преисподнюю хоть вместе, хоть по отдельности! – отвечал ему Виктредис, вращая налитыми кровью глазами.

– В преисподнюю прежде провалятся пьяницы и жулики!..

Я вновь вздохнула. Как же мне недоставало умения говорить значительно и веско, подобно тем героям, что, пережив множество бедствий, вдруг обретали особый пронзительный взгляд, который в сочетании с задумчивым голосом заставлял даже самых склочных демонов и