Фантастика 2026-147 - Максим Шаравин

Кажется, пока меня не было дома, Филя каким-то образом успел сесть на уши и моему соседу.

— Думаешь? — произнёс Петя, глядя в пол.

— А то, — хихикнул Филя. — Кто тебе скажет правду, если не старый добрый Филимон, а?

Он закинул ещё одну палочку себе в рот и громко хрустнул.

Я же прошел мимо них, даже не пытаясь лезть в разговор, и упал на кровать.

Дом, милый дом.

Глава 18

— Знаешь… раз уж я часть всей этой истории, то мог бы как-то поделиться, что ли, как обстоят дела с книженцией-то.

Петя стоял перед моей кроватью с чашкой кофе в руке. Я глянул на него, сощурив глаза.

Утренний свет не без труда пробивался через грязные окна нашей комнаты, падая аккурат на разложенный передо мною фолиант, за окном пели птички, а в коридорах общежития уже началась привычная этому времени суматоха.

День обещал быть хорошим.

— Ого, — я покосился на парня, прикрыв глаза от солнца ладонью, — а ты нашел своё свидетельство о рождении, или что?

— О чём ты? — Петя отсёрбнул кофе из чашки и сделал сложное лицо.

— Ну, — я пожал плечами, — раз ты наконец-то решил снова начать со мной говорить, то я подумал, что, может, ты нашел свидетельство и убедился, что там ничего не сказано о том, что ты был рождён обидчивой сучкой.

Парень хмыкнул и несколько виновато почесал затылок.

— Да ладно тебе, Стерлинг. Ну та хрень с Чжунли и правда была ни в какие ворота, да и вообще… — он глянул себе под ноги.

— Да и вообще что?

Пётр вздохнул.

— Да и вообще это всё влияние Леры, — он махнул рукой. — Но это уже не проблема.

Я хмыкнул.

— Что, мелодраму закрыли после первого сезона?

Петя снова вздохнул, на этот раз как-то по-особенному грустно, и сел рядом со мной на кровать.

— Типа того, — парень осушил чашку одним глотком и утер рот. — Это как с «Мистером Чили».

— При чём тут лимонад? — я глянул на красную жестяную баночку «Мистера Чили», что стояла на рабочем столе Пети.

Сосед аккуратно поставил пустую чашку на пол и посмотрел на меня.

— Ну, типа… я же в Академии на бюджете не потому, что за мной бегает папа-олигарх, а я слишком принципиальный, чтобы брать его деньги, шаришь. Я, честно говоря, даже наоборот, всё жду, когда этот папа-олигарх наконец-то появится, спустя девятнадцать лет разграбления природных богатств страны или чем он там, бл*ть, занимался всё то время, пока мама меня растила в одиночку.

Петя на мгновение замолчал, что-то вспоминая.

— Вот ты когда понял, что хочешь реально куда-то выбраться и до чего-то дотянуться, Стерлинг?

Я улыбнулся и покачал головой. Что бы я ни сказал, он всё равно не поймет. Бессмертие, борьба с погибелью, заточение и всё остальное… слишком всё запутано, чтобы свести к одному предложению.

По крайней мере, так я подумал в первый момент.

Однако… есть такая штука с переломными моментами в жизни — они навсегда остаются с тобой. Нет, я говорю не про конкретные воспоминания. Не про последовательность событий, которые произошли, и ты рационально пришёл к выводу, что нужно менять свою жизнь и направление, в котором она несется.

Жернова времени перетирают память про любой, даже самый ужасный случай, в безвкусную пыльцу, из которой сознание в итоге слепит что-то похожее на произошедшее, но всё-таки не тоже самое.

Единственное, что будет хранить память о случившемся в первозданном, не испорченном виде — это чувство, которое ты испытывал в переломный момент. Оно может быть разным, конечно, в зависимости от ситуации, однако нет ни единого способа его вытравить. Уж я-то пытался.

Пройдёт много лет, и в какой-то момент, рано или поздно, оно вернётся, позволяя вспомнить всё произошедшее давным-давно так, словно не прошло и двух минут.

— Когда я остался один, — сухо произнёс я. — Давно.

— Я тоже давно. — продолжил Петя. — Лет в семь, наверное. Знаешь, мне кажется, матери-одиночки составляют приличную долю населения всяких мелких городков с нулём перспектив, — он горько ухмыльнулся. — Вот и моя не стала исключением. И особенность этих провинциальных дыр в том, что, помимо перспектив, в них ещё нихрена нет тех классных продуктов, которые тебе рекламируют в перерывах между мультиками.

Парень мечтательно улыбнулся.

— Боже, как я хотел попробовать «Мистер Чили». Он тогда только появился в одном из южных герцогств, и его вставляли во все шоу, всю рекламу, которую я только смотрел по ящику. А мы же с мамой… скажем так, жили равноудалённо от всех городов, где население достаточно большое, чтобы фраза «неважно, что о тебе думают другие» была правдой. Следовательно, и «Мистера Чили» нам никто в город не завозил. Когда мама объяснила, что достать этот лимонад нам попросту неоткуда, моё семилетнее сердце было разбито вдребезги. Я часами представлял, как выбираюсь из своей дыры, открываю эту красную баночку, как она приятно шипит, как я чувствую его «сладкий до остроты» вкус… — последнюю фразу он произнёс дикторским тоном, видимо, пародируя рекламу. — Черт, да, кажется я даже на день рождения пару раз его себе загадывал…

Петя откинулся назад на кровати и прислонился к стене. Я глянул на него, приподняв бровь.

— Но Лера здесь каким боком? — хотя, кажется, я догадывался, к чему он ведёт.

Он покосился на меня краем глаза.

— Да вот таким, что… когда я первый раз