"Фантастика 2026-182". Компиляция. Книги 1-31 - Татьяна Петровна Крылова

только на наши танки и броневики (они, бесспорно, намного превосходят все японские образцы), однако снабжение броневых батальонов все еще не налажено должным образом: тылы и ремонтные мастерские безнадежно отстали, остро не хватает горючего и снарядов.

Общий вывод такой: что бы ни говорили политики и депутаты в Государственной думе, что бы ни решало наше правительство, военное министерство и Генеральный штаб, нужно срочно готовиться к большой войне с Японией. И приложить максимум усилий, чтобы не пропустить ее начала — как это было в 1904-м году, когда самураям удалось нанести неожиданный удар и поставить наши войска на Дальнем Востоке в весьма тяжелое положение. Нельзя допустить новую Цусиму и второй Порт-Артур!

В конце своего длинного и весьма содержательного послания генерал сообщил, что полковник Вакулевский, под чьим руководством последний месяц проходит служба Дмитрия Романова, в общем и целом доволен молодым офицером, отмечает его личную храбрость и инициативность, авторитет и уважение среди подчиненных, но при этом подчеркивает склонность штабс-ротмистра к неоправданному риску и некоторому авантюризму. Полковник относит это за счет молодости Романова и уверен, что со временем эти недостатки полностью исчезнут. Однако при этом он советует немедленно направить Дмитрия Михайловича на учебу в Академию Генерального штаба, где ему, несомненно, дадут необходимые всякому серьезному офицеру знания и повысят его выучку и дисциплину. Он, генерал Бобрянский, со своей стороны, тоже горячо присоединяется к этой рекомендации.

Глава 50

Глава пятидесятая

Михаил Михайлович, получив поздно вечером это послание, задумался: генерал Бобрянский написал о том, над чем он сам в последнее время не раз размышлял — о неизбежности нового столкновения с Японией. И пообещал себе завтра же переговорить с военным министром Милютинным и председателем правительства Николаем Львовом-Беловым. Он покажет послание от генерала Бобрянского и решительно заявит, что хватит делать вид, будто ничего не происходит. Хватит, господа, играть в дипломатические игры, прятать голову в песок и надеяться, что проблема как-нибудь уладится сама собой.

Нет, милостивые государи, необходимо видеть реальное положение вещей, как это делает генерал Бобрянский, и ясно понимать, что война стоит буквально на пороге нашего дома, на восточных границах России. И, если мы не хотим ее снова позорно проиграть, как это было в прошлый раз, в 1904–1905 годах и получить революционную ситуацию в стране (о Московском восстании и баррикадах на Пресне Михаил Михайлович помнил прекрасно — сам, будучи подпоручиком, принимал участие в их подавлении), то следует отбросить всё либерально-демократическое словоблудие и депутатско-политическое краснобайство и прямо объявить, что пора готовиться к новой войне. И принять соответствующие меры. Иначе слишком поздно будет!

И еще Михаил Михайлович прекрасно понял, что хотел сказать по поводу его сына старый друг и боевой товарищ: лучше подальше убрать Дмитрия из крайне опасного места — мало ли что! Поэтому уже через час последовал телефонный звонок из Петербурга в приемную генерал-полковника Даневича с необходимыми указаниями, и уже тот телеграфировал непосредственно в штаб бригады Вакулевскому. Все формальности были соблюдены, приказ отправлен надлежащим образом, доставка Дмитрия Романова в Петербург — обеспечена (самолетами), оставалось только дождаться его появления на аэродроме под станцией Борьзя.

В конце июля в Академии Генштаба как раз начинаются вступительные испытания, и никто не сомневается, что штабс-ротмистр Дмитрий Романов их блестяще выдержит. Ну как же, герой Халкин-гола, награжден уже двумя боевыми орденами! А что он еще и сын государя-императора, так это приятное дополнение к его образцовой боевой и армейской биографии.

Дмитрий прекрасно понял все эти тонкости армейской дипломатии, вздохнул про себя и попросил разрешения ненадолго вернуться в батальон, чтобы проститься, как положено, с сослуживцами и передать все дела штабс-ротмистру Гессену (кому ж еще?). Но полковник Вакулевский категорически заявил: надо отправляться немедленно, именно так говорится в приказе. Автомобиль (штабной «Балтиец») уже готов, запас воды, еды и горючего — загружены, водитель (унтер-офицер Илья Смирнов) давно ждет. Поезжайте, батенька, с Богом!

Для охраны полковник выделил двадцать конных казаков во главе с подъесаулом Степаном Хромченко, но Дмитрий решительно запротестовал: это слишком много! Казаки вам самому скоро понадобятся, господин полковник, учитывая сложившуюся ситуацию, а мне будет вполне достаточно и двух-трех. В крайнем случае — пять человек, но не больше. Но тут стал возражать уже Вакулевский: нет, недостаточно! В степи встречаются конные отряды неприятеля, можно напороться на их засаду, а вы должны добраться до места назначения живой и невредимый. Так что, господин штабс-ротмистр, не спорьте! В конце концов, сторговались на десяти казаках.

Медлить Дима не стал — все равно ничего уже не изменишь, приказ получен. Он легко догадался, что генерал-майор Бобрянский (с подачи полковника Вакулевского, само собой), решил под благовидным предлогом избавиться от него (как от лишней головной боли), отправить подальше в тыл, но осуждать пожилого военачальника не стал: он сам, возможно, на его месте поступил бы точно так же, Одно дело, когда у тебя служит простой, обыный офицер, и совсем другое — царский сын, за которым нужен постоянный присмотр и пригляд.

Причем такой сын, который не сидит себе спокойно в штабе, не ведет, как положено, рассеянную жизнь светского офицера, а, наоборот, постоянно лезет в самое пекло и ищет приключений на свою жо… хм… голову. Кому это надо? Время сейчас сложное, военное, а от подобного подчиненного — одни только неудобства, хлопоты и сплошные проблемы. Нет, послужил Дмитрий Михайлович в бригаде, повоевал с японцами, получил награды — и хватит, пусть теперь проходит службу в другом месте. И пусть другие уже за него отвечают.

Дмитрий немного огорчился, что не удалось заскочить в госпиталь и попрощаться с Семеном Замойским и Коленчуком, но ничего, он с ними еще увидится (было у него такое твердое ощущение). Сел на заднее сиденье автомобиля (Прохор, разумеется, устроился рядом со Смирновым), бросил прощальный взгляд на Хамардаб, поехали! Казаки (десять человек, как договорились) пристроились спереди и по бокам «Балтийца».

Солнце жарило вовсю, и Дмитрий подумал, что день опять будет нескончаемо длинный, пыльный и душный. Его ждала долгая, выматывающая дорога — несколько дней через степь и полупустыню, снова серая, мелкая, противная пыль, грязь, солончаки и унылые, безжизненные пейзажи. Но, ничего, не впервой.

Конечно, ехать в Петербург ему совсем не хотелось, встречаться с Михаилом Михайловичем и братьями — тем более, но ведь не откажешься же! Он офицер, ему приказали — он делает. Было бы, разумеется, гораздо лучше повоевать еще пару-тройку месяцев (а то и лет), чтобы окончательно привыкнуть к новой роли, но такой