Фантастика 2026-77 - Виктория Богачева

Костя, вздрогнув, тотчас передвинулся, стараясь загородить самого себя вместе с эмоциональным фоном от посторонних взглядов, но, обернувшись, увидел, что Евдоким Захарович смотрит только на него, деликатно прикрывая глаза сбоку ладошкой, точно вместо Кости Денисова из прошлого возле магазинного окна стояла нагая купальщица. Георгий делал то же самое, подглядывая, впрочем, в щелку между пальцами. Костя бросил взгляд на входящих в магазин хранителя водителя "мазератти" и самого водителя — ныне бесповоротно покойных, старательно отвернулся от самой машины и уже хотел было сбежать по ступенькам, как нечто на другой стороне улицы заставило его застыть.

— Прекратите смотреть на других! — тотчас возопил представитель. — Разглядывать чужие эмоции — это ужасная невежливость!

— Что это такое?! — Костя указующе ткнул пальцем в направлении идущей по тротуару полной пожилой женщины, за которой как-то невесело плелась ее хранительница. Вокруг женщины колыхалась все та же дымка, но ярких цветов в ней почти не было — преобладали серые и грязно-сизые оттенки, а в самой дымке, словно в толще воды, во всех направлениях сновали юркие длинные извивающиеся тела, то истаивая, то вновь проявляясь, сливаясь в единый темный сгусток тумана и проворно разбегаясь во все стороны. Даже призрачные, нереальные они выглядели очень опасно — так же опасно, как и те, с которыми он сталкивался ежедневно. Костя машинально сжал пальцы и, ощутив вместо привычной скалки пустоту, на долю секунды даже запаниковал. — Жор, это то, что я думаю?!

— Ага, похоже тетка по жизни мусорит падалками! — простецки отозвался тот. — Запомню-ка я ее личико.

— Это преступление! — еще громче заголосил Евдоким Захарович. — Не смотрите на чужие... это запрещено! Даже нам это запрещено! Вспомните, зачем мы здесь!

— Ухух! — денисовскую ногу знакомо заключили в объятия, и Костя, опустив глаза, обнаружил рядом с собой Гордея, который оглядывался с жадным любопытством. — Чхух! Ууууу!

— Кто взял с собой домовика! — представитель взмахнул рукавами халата, и Косте показалось, что Евдоким Захарович сейчас взлетит. — Константин Валерьевич!

— Как будто я могу ему что-то запретить! — скептически отозвался Костя, подхватывая Гордея, который уже карабкался по нему, точно по дереву. — Забудь про него, пусть глазеет! Что мне делать?!

— Идите туда, куда предположительно смотрел тот хранитель, — сердито велел синебородый. — Если где-то там был преследовавший и убивший вас бегун, возможно он проявится. Только поставьте домовика — вы должны быть один. Быстрее!

Костя сунул Гордея наставнику, невзирая на протестующее уханье духа, и прошел сквозь парапет, услышав, как открылась и закрылась магазинная дверь. Позади Георгий весело говорил:

— Не брыкайся, это ненадолго. Ну, ч-ч-ч, я просто подержу тебя, как большую бородатую ляльку!

По ступенькам затопали ноги спускающегося флинта из "мазератти", и Костя поспешно огляделся. Вроде бы он стоял в том самом месте, куда тогда устремился ошалелый от ужаса взгляд хранителя, но не видел ничего, кроме легких сумерек, ленивого танца редких снежных хлопьев и покачивания ореховых ветвей. Он сделал шаг влево, потом вперед, позади хлопнула дверца машины, и Костя с трудом сдержался, чтобы не обернуться. Он знал, что тот, из прошлого, сейчас смотрит на "мазератти". Он не хотел бы увидеть выражение его лица. Костя понадеялся, что Евдоким Захарович следует своим правилам и тоже на него не смотрит. Ведь наверняка для представителя опознать проявившееся глубинное чувство будет плевым делом.

— Здесь ничего нет! — крикнул Костя, все же повернувшись. К счастью Евдоким Захарович действительно не смотрел на вариант Кости из отпечатка, но сейчас он не смотрел и на место предположительного размещения бегуна. Синебородый почему-то смотрел на магазинные двери, и его лицо казалось озадаченным. — Я никого не вижу! Эй, Захарыч!

— А?! — тот резко дернул головой, точно проснувшись. — Не кричите, я ж просил! Там, должен быть там! Наблюдайте за хранителем! И перемещайтесь! Всего несколько секунд будет у вас!..

— Елки, мужик, это ты что ли?!..

Костя взглянул на самого себя, идущего к машине, как робот, и машинально отметил, в каком бешеном мельтешении пребывает сейчас окружающее его смешение туманных цветов. Следом семенил Гриша, тряся его за плечо и вопрошая, что с ним — Костя этого даже не помнил. Оглянувшись, коллега раздраженно посмотрел сквозь него, потом в сторону магазина, и тут хранитель в машине закончил шевелить губами, и Костя вновь увидел тот перепуганный взгляд, уткнувшийся в то самое место, где он сейчас стоял...

Нет, стоп! Хранитель смотрел немного выше, куда-то над его головой, и теперь Костя различал в его взгляде не только предельный ужас, но и предельное же изумление, словно хранитель увидел то, чего быть никак не могло. Судя по направлению взгляда, его конечной точкой было нечто на крыше гаража позади Кости, и Денисов, охваченный мстительно-охотничьим азартом, тут же позабыл все наставления Евдокима Захаровича и, издав злобное рычание, взвился в прыжке, рассчитывая приземлиться прямо на покатую крышу. Упреждающего вопля представителя он не услышал — да если и услышал бы, он бы его не остановил.

Это произошло, когда его ноги уже почти коснулись ската. В прозрачном сумеречном воздухе прямо перед ним, из ниоткуда, открылись вдруг глаза. Самые обычные человеческие глаза, смотревшие сквозь него с откровенно тоскливым выражением. Глаза чуть покачнулись из стороны в сторону, словно тот, на чьем лице они помещались, недовольно покрутил головой. Костя даже успел заметить, что глаза были карими. Позади, где-то очень далеко голос Евдокима Захаровича громко и отчетливо сказал:

— Бля!..

И одновременно с этим возгласом глаза вдруг скрылись в густой дымке, мгновенно растекшейся во все стороны дикими сплетениями извивающихся туманных нитей. В тот же момент Костя провалился сквозь гаражную крышу, что-то крутануло его в воздухе, сопроводив это действие ударом по затылку, раздался сухой электрический треск, кто-то вскрикнул, он ощутил на плече чьи-то пальцы, ему в лицо полыхнул яркий свет, Костя зажмурился и, ничком свалившись на что-то упругое, на всякий случай прикрыл голову руками и зажмурился еще крепче.

— Константин Валерьевич, — спустя несколько секунд раздался приглушенный голос представителя откуда-то снизу, — ваше поведение переходит всякие границы!

Костя открыл глаза и увидел перед своим носом цветущие на черном шелке незабудки. Чертыхнувшись, он вскочил, с облегчением осознав, что вновь находится в гостиной, и Евдоким Захарович, что-то возмущенно бормоча, перевернулся на спину, потом сел, тряся головой. В метре от него поднимался с пола Георгий, шатаясь, как пьяный и машинально одергивая гимнастерку. Домовик уже сидел на люстре, сердито лопоча себе в бороду и болтая ногами.

— Вы вообще меня слушали? — представитель суматошно охлопал себя руками, словно проверяя, все ли части на месте. —