Владычица Авалона - Мэрион Зиммер Брэдли

– словно небесный дух. Солнечные блики играли на воде – и посверкивали на истертых деревянных боках плоскодонки, которую оставили для девушки – такими пользовались болотные жители. В воздухе по-прежнему разливалось полуденное тепло, но на западе всколыхнулся легкий ветерок, неся с собою прохладное дыхание моря. Вивиана улыбнулась, сведенные напряжением мышцы расслабились под ласковыми лучами солнца. Получить возможность выбирать, уйти ли в большой мир или вернуться на Авалон – это уже победа; но девушка уже знала, каким будет ее решение.

Сколько ночей подряд она грезила об этом испытании, в воображении своем представляла каждое мгновение, просчитывала, что станет делать! Не идти же теперь на попятный! Но решилась она не поэтому. Девушку больше не волновало, кто однажды станет Верховной жрицей, она сама или малютка Игрейна, но ей отчаянно хотелось доказать матери, что древняя кровь в ней, в Вивиане, и впрямь сильна. Умиротворенная радость, переполняющая душу при виде рождения новой жизни, уже поугасла, и девушка знала: они с Аной и впредь будут жить как кошка с собакой – слишком уж они похожи друг на друга. Но теперь они хотя бы лучше понимают друг друга.

И хотя Вивиана преследовала все ту же, прежнюю, цель после того, как родилась сестра, побуждения девушки изменились. Чтобы поддержать достигнутое понимание, она должна доказать, что она – жрица. И да, ей хотелось вернуться – чтобы препираться с матерью, видеть, как подрастает Игрейна, слушать музыку Талиесина.

Это все прекрасно, подумала она про себя, вставая и идя вдоль берега дальше. Дело за малым: осталось пройти испытание.

«Магия, – учили ее, – это умение сосредоточить вышколенную волю. Но порою бывает и так, что самообладание только мешает. Секрет в том, чтобы понимать, когда требуется жесткий самоконтроль, а когда нужно расслабиться и предоставить событиям идти своим чередом». Небеса прояснились, но ветер с моря усиливался: того гляди от Сабрины влажной волной наползет туман, неотвратимый, как прилив.

Преображать нужно не туманы – необходимо преобразиться самой.

– Владычица Жизни, помоги мне, ибо без Тебя я не смогу добраться до Авалона. Покажи мне дорогу… Дай мне понять, – прошептала девушка, и тут же, понимая, что речь идет не о взаимообмене, но о бесспорной данности, добавила: – Отдаюсь на милость Твою, вверяюсь Твоей воле…

Вивиана поудобнее уселась на бревне, опустив руки ладонями вверх на колени. Для начала нужно обрести внутреннее равновесие. Она сделала вдох, задержала дыхание, медленно выдохнула – и вместе с воздухом отринула все мятущиеся мысли, отвлекающие ее от цели. Вдох-выдох… она повторяла последовательность, считая про себя, направляя поток сознания внутрь, нежась в покое безвременья.

Когда в голове осталась одна-единственная мысль, Вивиана вдохнула поглубже – и направила разум вниз, глубоко в почву. Здесь, на болотах, это было все равно, что погрузиться в воду – не оказаться в тисках твердого камня, как на Торе, но окунуться в текучую, зыбкую породу, сквозь которую остается только плыть. Но хотя глубины эти были неустойчивы и шатки, они полнились силой. Вивиана впивала в себя эту силу через корни, выпущенные в землю духом, вытягивала ее наверх жгучим потоком – пока мощная струя не забила из ее головы прямо к небу.

В первые мгновения восторга девушке померещилось, будто душа уже покидает тело, но все ее существо привычно обратило неодолимую реку вспять, сила хлынула вниз по позвоночнику и впиталась в землю. И снова фонтаном взметнулась ввысь, но на сей раз Вивиана встала, выпрямилась в полный рост и воздела руки – и древняя мощь, трепеща, растеклась по ее телу. Постепенно поток превратился в вибрирующий отзвук – в столп силы от земли к небесам – а сама Вивиана была лишь проводником от одного к другому.

Руки ее опустились, протянулись вовне, а вместе с ними и дух раздался вширь, охватывая мир до самого горизонта. Вивиана ощущала все, что есть вокруг – озеро, луг и болото, вплоть до холмов и моря – как тени света в пределах ее видимости. Туман подвижным, изменчивым покрывалом застлал ее восприятие, холодя кожу, пульсируя силой. Все еще не открывая глаз, девушка медленно повернулась лицом к белесому мареву и всю свою жажду, всю нужду свою вложила в безмолвный зов.

Туман накатил громадной серой волной, затопив и луг, и болото, и само озеро, пока Вивиане не показалось, что в целом мире осталась только она одна. Девушка открыла глаза: ничего не изменилось. Земля лежала темной тенью под ее ногами; впереди чуть колыхалась вода. Она на ощупь двинулась вперед, пока сквозь белесое марево не проступил длинный силуэт плоскодонки – размытый и бледный, словно туман вытянул из нее не только краски, но и самую сущность.

Однако ж даже ее измененному восприятию лодка показалась вполне осязаемой; когда же девушка вошла в нее и оттолкнулась шестом, плоскодонка знакомо накренилась, выплывая на глубину. Спустя мгновение-другое темные очертания берегов исчезли. Теперь Вивиана лишилась последней опоры – твердой земли, и утратила всякое чувство направления: в мутной хмари не за что было зацепиться смертному взору. Что ж, выбор за ней: просидеть так до рассвета, когда ветер с земли разгонит туманы – или попытаться пробиться сквозь туманы на Авалон.

Вивиана принялась вызывать из глубин памяти заклинание. Ее учили, что для каждого, кто им пользуется, оно немного отличается – а порою меняется еще и всякий раз, как к нему прибегают. Роль играли не слова как таковые, но сущности, к которым слова подбирали ключи. Недостаточно было просто проговорить заклинание: слова служили только мнемонической подсказкой: благодаря им начинал преображаться дух.

Вивиана представила себе гору, в определенном свете похожую на фигуру спящей богини. Представила себе Грааль – сам по себе он самая обыкновенная чаша, пока не посмотришь на него глазами духа. Что такое туман, когда он не просто туман? Что есть преграда между мирами?

«Нет никакой преграды…» – вторглась в ее сознание нежданная мысль.

– Что такое туман?

«Нет никаких туманов. Это просто иллюзия».

Вивиана задумалась. Если туман – это иллюзия, тогда как же быть с землей, которую он скрывает? Неужто Авалон – это наваждение, морок? – или, может статься, иллюзорен христианский остров? Возможно, ни то, ни другое не существует за пределами ее сознания, но тогда что такое «я», их вообразившее? Мысль следовала за иллюзией по бесконечной спирали абсурда, на каждом повороте теряя связность: границы, с помощью которых люди очерчивают бытие, стирались одна за другой.

«Нет никакого “Я”…»

Мысль, что еще недавно была Вивианой, затрепетала в преддверии распада. Некое шестое чувство подсказывало, что в