Владычица Авалона - Мэрион Зиммер Брэдли

«Нет ничего… и есть Все и Вся…»

– Кто Ты? – воззвал дух Вивианы.

«Твое “Я”…»

Ее «Я» – это ничто, тусклая искорка на грани исчезновения; и тут – в тот же миг, или мгновением раньше или позже, ведь Времени здесь не существовало – ее «я» влилось в Божественное Начало, стало лучезарным светом, заполонившим все сущности. В момент вечности без начала и конца она оказалась причастна к этому упоению восторга.

А затем, словно лист, недостаточно легкий, чтобы парить на ветру, она рухнула вниз, и вовнутрь, вновь вбирая в себя все утраченные составляющие. Но Вивиана, которая вернулась в плоть, была уже не совсем той, которую исторгли из тела силой. А пока она переосмысливала себя, к ней вернулся голос, и она вслух пропела заливистое заклинание перехода, и с его помощью переосмыслила мир.

Еще до того, как расступились туманы, Вивиана поняла, что сделала. Нечто подобное ей уже доводилось пережить: некогда она выбралась из непролазной чащи, уверенная, что идет не туда, и вдруг, между первым и вторым шагом, почувствовала, как в сознании что-то сдвинулось, и поняла, куда лежит ее путь.

Впоследствии, гадая про себя, как это ей удалось преуспеть там, где потерпела неудачу Анара, Вивиана решила про себя, что, по-видимому, за пять лет борьбы с матерью она так закалила характер, что ее «Я» смогло противостоять даже прикосновению Пустоты. Но понимала она и то, что зазнаваться не стоит: ведь некоторые из тех, что сгинули во время испытания, на самом деле были так близки к Божественному Началу, что души их воссоединились с Ним, не думая, не рассуждая, так же, как капля воды становится частью моря.

Восторг этого единения еще недавно ощущался так живо, что, стоило ему угаснуть, и Вивиана не сдержала слез. Внезапно сердце у нее сжалось от боли: она вспомнила, как плакала, когда мать отослала ее прочь с Нейтеном. До сих пор она не разрешала себе возвращаться мыслями к тому дню.

– Госпожа… не оставляй меня одну! – прошептала девушка, и эхом пришло осознание: «Я тебя не оставляла; я тебя никогда не оставлю. Пока длится жизнь и за пределами жизни, я – здесь, рядом…»

Но если внутренний свет померк, то туманы переливчато замерцали, поредели, и в следующий миг Вивиана вырвалась в слепяще-яркий солнечный свет.

Она оторопело заморгала: золотые блики играли на воде, и на светлом камне построек, и на зеленой траве Тора; девушка твердо знала, что во всех мирах не найдется зрелища прекраснее. Послышался чей-то крик; она затенила глаза рукой и узнала светлые кудри Талиесина. Девушка окинула взглядом склон, выискивая мать, и снова вся сжалась от внутренней боли. Талиесин высматривал ее – вероятно, с того самого момента, как она ушла. А матери, выходит, даже теперь все равно, преуспела Вивиана или потерпела поражение?

А в следующий миг девушка воспряла духом: она вдруг поняла, что мать ее прячется, поскольку не готова признаться ни себе самой, ни кому-либо еще, как ей важно, чтобы старшая из ее выживших дочерей благополучно возвратилась домой.

Глава 21

– На ручки! Фиви, на ручки! – Вивиана подхватила хохочущую Игрейну и усадила к себе на плечо. Они играли в эту игру по всему саду: пухленькая малышка сперва требовала, чтобы ее спустили вниз, и с любопытством изучала цветы и травы, а потом снова просилась на ручки, чтобы посмотреть на мир с высоты.

– Уф! Пора бы ссадить тебя на землю, родная, пока у Фиви спина еще цела! – Четырехлетняя Игрейна уже доросла Вивиане до пояса. Не приходилось сомневаться, что она и впрямь дочь Талиесина; ее золотые волосы отливали рыжиной, но вот глаза были в точности отцовские – глубокого синего цвета.

Игрейна, заливаясь радостным смехом, помчалась в погоню за бабочкой. В рыжих кудряшках запуталось солнце.

«Милостивая Богиня, какой же красавицей наша девочка вырастет!» – подумала Вивиана, залюбовавшись малышкой.

– Нет-нет, детка! – вскрикнула вдруг она, видя, что Игрейна свернула к зарослям ежевики. – Эти цветочки не любят, когда их рвут! – Но предостережение запоздало. Игрейна уже попыталась сграбастать целую горсть цветов – и теперь вдоль свежей царапины поперек детской ладошки набухали красные капли. Лицо девочки покраснело, она набрала в грудь побольше воздуха и оглушительно завопила. Вивиана поспешно подхватила ее на руки.

– Ну полно, полно, лапушка моя! Гадкий цветочек тебя оцарапал? Нужно быть поосторожнее! Дай поцелую, и все пройдет! – Вивиана ласково баюкала малышку, и рыдания постепенно затихали.

К несчастью, легкие у малышки были о-го-го какие! Все, кто оказался в пределах слышимости – то есть едва ли не все до одного обитатели Авалона – уже бежали на помощь.

– Да это просто царапина… – начала было Вивиана, но первой к месту событий примчалась ее мать, и девушка, несмотря на синий полумесяц на челе, внезапно почувствовала себя последней из младших послушниц.

– Я думала, уж тебе-то можно ребенка доверить!

– Да все с ней в порядке! – закричала Вивиана. – Пусть учится осторожности – такого рода мелочи серьезного вреда не причинят! Ты не можешь вечно держать ее в четырех стенах, обложив подушками на гусином пуху!

Ана протянула руки, и Вивиана неохотно выпустила девочку.

– Своих детей будешь воспитывать как знаешь, а мне не нужно объяснять, как растить моих! – бросила через плечо Ана, унося Игрейну прочь.

«Если ты такая заботливая мать, почему бы это обе твоих старших дочери, которых ты растила сама, не дожили до сегодняшнего дня, и уцелела только та, которую ты отослала прочь?» Вся красная от смущения – зрителей-то собралась целая толпа! – Вивиана прикусила язык. Она не настолько разозлилась, чтобы бросить в лицо матери тот единственный упрек, простить который Ана не сможет – не потому ли, что правда глаза колет?

Она отряхнула юбки и сурово воззрилась на Аэлию с Сильвией, двух новеньких послушниц.

– Вы никак овечью шкуру уже дочиста выскребли? Ах, нет? Тогда пойдем скорее, – девушка прочла ответ по их опущенным глазам, – чем шкура свежее, тем работать с ней проще, надо вычистить ее как следует и солью присыпать.

И Вивиана зашагала вниз по склону к дубильне, предусмотрительно поставленной с подветренной стороны от всех прочих строений. Две провинившиеся послушницы поплелись следом. В такие моменты, как сейчас, Вивиана недоумевала про себя, и зачем ей так уж понадобилось становиться жрицей. Работа все та же, только ответственности поприбавилось.

Уже подходя к озеру, она заметила, что по воде стремительно несется плоскодонка.

– Это же Цапля! – воскликнула Аэлия. – Что ему тут