Владычица Авалона - Мэрион Зиммер Брэдли

Вивиана остановилась как вкопанная, вспомнив о нападении саксов. Да быть того не может! – два года назад Вортимер во второй раз отбросил Хенгеста к Танату! Аэлия с Сильвией уже бежали со всех ног к берегу. В свой черед не спеша спустилась и Вивиана.

– Владычица! – Невзирая на отчаянную спешку, Цапля обратился к ней с церемонным приветствием. С тех пор, как Хранительница Грааля спасла болотных жителей от верной гибели, они чтили ее наравне с Владычицей Авалона, и Вивиане так и не удалось положить этому конец.

– Цапля, в чем дело? Что-то случилось? Неужто опять саксы?

– Мы-то в безопасности! – Он выпрямился в полный рост. – Доброго священника – отца Счастливчика[37] – забрали! – приехали какие-то люди и увезли его!

– Кто-то увез отца Фортуната? – Вивиана нахмурилась. – Но почему?

– Сказали, у него в голове неправые мысли, которые их богу не нравятся. – Цапля покачал головой, со всей очевидностью не понимая, в чем проблема.

Вивиана разделяла недоумение болотного жителя, хотя ей смутно помнилось, как Фортунат говорил, будто некоторые христиане считают его воззрения ересью.

– Ступай к ним, Владычица! Тебя они послушают!

В этом Вивиана очень сомневалась. Болотные жители так трогательно в нее верили, но сама девушка понимала, что пугнуть банду саксов и то проще, чем вмешаться в распрю между христианскими сектами. Почему-то ей не думалось, что на епископов, которым подчиняется Фортунат, произведет такое уж благоприятное впечатление свидетельство с Авалона.

– Цапля, я попытаюсь помочь чем смогу. Отправляйся домой, а я переговорю с Владычицей Авалона. Но большего не обещаю.

Вивиана ожидала, что ее мать просто отмахнется от сетований Цапли – ну, разве что вежливо выразит сожаление; но к вящему изумлению девушки, Верховная жрица встревожилась не на шутку.

– Мы отделены от Инис Витрина, но по-прежнему с ним связаны, – нахмурилась Ана. – Мне рассказывали, что тамошние жители порою видят нас во сне, а наши труды идут прахом, если на Инис Витрине беда. Если вместе с христианскими фанатиками на остров придут страх и гнев, мы наверняка ощутим последствия здесь, на Авалоне.

– Но что мы можем поделать?

– Я давно уже задумываюсь о том, что Авалону следует знать больше о правителях внешнего мира и об их политике. В былые времена Владычица Авалона разъезжала по всей стране и помогала королям и вождям мудрыми советами. С тех пор, как явились саксы, мы считаем, что покидать остров неблагоразумно. Но сейчас в Британии спокойно, как вот уже много лет не бывало.

– И ты поедешь, Владычица? – потрясенно вопросила Юлия. Ана покачала головой.

– Я решила послать Вивиану. А по дороге она заодно порасспросит и про этого своего Фортуната. Такой опыт окажется весьма ценен.

Вивиана глядела на мать во все глаза.

– Но я ничего не знаю о королях и вождях и совсем не разбираюсь в политике…

– Ты поедешь не одна. Я отправлю с тобой Талиесина. Римлянам скажешь, что ты его дочь – это они способны понять.

Девушка украдкой покосилась на мать. Это – ответ на вопрос, который ни она, ни Талиесин так и не осмелились задать? Или Владычица доходчиво объясняет ей, какие чувства ей подобает питать к барду? Уже собираясь в дорогу, Вивиана подумала про себя, что какова бы ни была причина, но Ана выбрала того единственного спутника, с которым Вивиана согласилась бы уехать с Авалона.

След Фортуната привел в Венту Белгарум: крепкие стены, пусть местами и пострадавшие от атак варваров, стояли незыблемо. Гостям сообщили, что местный магистрат по имени Элафий принимает у себя в гостях заезжего епископа, того самого Германа, который десять лет назад очень кстати подоспел на помощь в борьбе против пиктов. Однако на сей раз он, по-видимому, приехал дать бой своим же единоверцам-христианам. Он уже сместил двух бриттских епископов и заключил в темницу несколько священников – пока те не осознают своих заблуждений.

– Фортунат наверняка среди них, – заявил Талиесин своей спутнице, въезжая в укрепленные ворота. – Набрось-ка покрывало на голову, родная, прикрой волосы. Не забывай, ты – скромная девушка из хорошей семьи.

Вивиана испепелила его возмущенным взглядом, но послушалась. Ехать в мужском платье ей так и не позволили, несмотря на все ее протесты. Девушка поклялась про себя, что если когда-нибудь и впрямь станет Владычицей Авалона, то будет одеваться так, как ей угодно.

– Расскажи мне о Германе, – попросила она. – До разговора со мной он вряд ли снизойдет, но врага хорошо бы знать в лицо.

– Он – один из последователей Мартина, епископа Цезародуна, что в Галлии; ныне его почитают святым. Святой Мартин был человеком богатым, но раздал все свое добро и даже последний плащ разделил пополам с бедняком, которому нечем было прикрыть спину. В своих проповедях Герман обличал богатеев, жирующих на чужом горе, чем и снискал народную любовь.

– Пока звучит не так уж и плохо, – отметила Вивиана, придерживая лошадку и пристраиваясь поближе к Талиесину, восседающему верхом на муле. После Линдиниса и Дурноварии она немного попривыкла к городам, но Вента просто-таки ошеломила Вивиану своими размерами. Ее лошадка ощущала себя в толпе крайне неуютно, так же, как и сама наездница.

– Верно; но толпу проще подчинить при помощи страха, нежели доводов рассудка. Так что Герман внушает людям, что все они будут гореть в аду, если не уверуют и бог не решит простить их, и, уж разумеется, одни только священники Римской церкви обладают властью судить, кто прощен, а кто нет. В своих проповедях Герман утверждает: то, что вандалы заняли Рим, и то, что саксы предают огню и мечу наши города – это все кара божья за грехи богачей. В неспокойные времена, как вот сейчас, такая философия легко находит отклик в сердцах.

– Да… всегда хочется найти виноватого, – кивнула Вивиана. – А я так понимаю, что Пелагий и его последователи с ним не согласны?

Всадники уже выехали на широкую улицу, ведущую к форуму. Привратник подсказал новоприбывшим, что как раз сейчас в базилике идет суд над еретиками.

– Сам Пелагий вот уже много лет как умер. А его последователи в большинстве своем – это представители старой римской культуры, хорошо образованные, привыкшие думать своей головой. Здравый смысл им подсказывает, что бог скорее вознаграждает добросердечие и благие деяния, нежели слепую веру.

– Иными словами, на их взгляд важно не то, во что ты веришь, а то, что ты делаешь; а для римских священников все наоборот… – язвительно отметила Вивиана. Талиесин одобрительно усмехнулся девушке.

Мимо пробежали двое; лошадка шарахнулась в сторону. Талиесин нагнулся и поймал ее за узду, а затем всмотрелся вперед: при его росте, да еще верхом на высоком муле, он видел куда