Газлайтер - Григорий Володин

— Пошли ко мне.

По дороге по мыслеречи вызываю Ледзора, а заодно и Студня. Когда все собираются в моем кабинете, смотрю на них и жёстко говорю:

— На будущее: прежде чем обращаться к моим жёнам с какими-то просьбами, сначала идёте ко мне. Это касается всех, ясно?

Студень моментально поднимает руку в знак согласия:

— Так точно, шеф. Я разошлю это указание всем гвардейцам.

Ледзор, который обычно держится расслабленно, хмурится и оглаживает бороду:

— Конечно, граф. Я просто хотел разведать обстановку, не хотел вас беспокоить понапрасну.

— Значит, разговор закончен? — уточняю, прищурившись.

Но Ледзор, не моргнув глазом, спокойно отвечает:

— Нет, граф. Я хочу провести Одарение.

Скрещиваю руки на груди и объясняю:

— Ты понимаешь, что Одарение — это штука крайне непредсказуемая? Нет никакой гарантии, что ты получишь то, что хочешь. Более того, есть шанс, что получишь что-то совсем не то. Вон Студень, например, получил Дар Слизня. Но он справился, приспособился и даже выиграл столичный Турнир вассалов. Но это не значит, что у тебя всё пойдёт так же гладко.

Ледзор, с его привычной пофигистичной ухмылкой, отвечает, будто речь идёт о простой прогулке:

— Я доверяюсь судьбе, граф. Хо-хо-хо. Пусть будет как будет.

Камила сжимает кулачки и смотрит на меня с вопросом в зеленых глазах. Я лишь усмехаюсь, махнув рукой:

— Ну, как хочешь. Твоя жизнь, твои риски, Одиннадцатипалый.

Ледзор, конечно, не мог удержаться от своей фирменной ухмылки:

— Хо-хо, это верно, граф. Ты меня понимаешь ведь прекрасно.

— Камил, приступай, — киваю я, жестом приглашая её начать.

Камилла подходит ближе, глубоко вдыхает, её движения становятся размеренными, сосредоточенными. Она готовится к Одарению, и напряжение в воздухе будто становится осязаемым. Ледзор же стоит как статуя — расслабленный, спокойный, ни намёка на тревогу. Всё-таки Грандмастер.

Камилла начинает ритуал. Я внимательно слежу за потоком энергии, контролируя, чтобы Ледзору хватило сил справиться с изменением. Впрочем, он, похоже, выдержит без особых усилий — как будто подобное для него не больше чем очередной эксперимент.

Когда ритуал завершается, Ледзор остаётся стоять неподвижно, словно оценивая своё состояние. Затем он медленно поднимает руку, и в его ладони формируется острая, сияющая ледяная сосулька. Он смотрит на неё, затем переводит взгляд на меня, его глаза горят торжеством.

— Хо-хо-хо! Холод… — произносит он с нескрываемым восторгом. — Теперь мороз вечно со мной!

Он поворачивается ко мне с Камиллой и гудит так радостно, что аж борода дрожит от восторга:

— Граф! Супруга графа! Благодарю вас! Хо-хо… Это мечта всей моей жизни! Не зря я прожил эти… Хм. Хотя, если честно, я уже даже не помню, когда родился. Хо-хо!

— Я так рада что получилась! — Камила счастлива не меньше Ледзора. Брюнетка от избытка чувств вешается мне на шею. — Даня! Еху!

Жену, конечно, приобнимаю в ответ. Умница она у меня. Всегда старается. И в то же время наблюдаю за Одиннадцатым, задумчиво почесав подбородок.

— Значит, твоя мечта исполнилась, — произношу я, глядя на Ледзора, который любовно осматривает ледяную сосульку в своей руке. — Выходит, Одарение каким-то образом отражает сущность человека. Его натуру.

Рядом Студень, который до этого молчал, внезапно встревает, не удержавшись:

— Шеф, ну ты чего? То есть, выходит, у меня натура слизистая?

Камила с неохотой отстраняется от меня. Я же пожимаю плечами:

— Получается так. Вспомни сам, как показал Турнир вассалов: ты прекрасно справляешься со своим Даром.

Студень тяжело вздыхает, почёсывая затылок, словно мирится с очевидным:

— Ну да… зато я в этой слизи мастер.

Ухмыляюсь и хлопаю гвардейца по плечу:

— Вот именно. Главное — не то, что ты получил, а то, как ты этим пользуешься.

Ледзор, продолжая внимательно рассматривать ледяную сосульку в своей руке, неожиданно поднимает взгляд и обращается ко мне:

— Граф, я тут подумал… а отпусти на денёк Кострицу. Можно, а?

— Да, без проблем, — пожимаю плечами. Тем более что Кострица никогда не берет выходных, чему совсем не рада Светка.

— Хо-хо, спасибо! Граф! Тысячу лет должен буду!

Одиннадцатипплый снова переводит взгляд на сосульку, словно любуется ею, задумчиво поворачивая её в пальцах. В глазах морхала читается скрытое удовлетворение, как у ребёнка, который только что получил долгожданную игрушку. И косматая борода нисколько не портит это впечатление.

* * *

На следующий день Лакомка появляется в комнате с коктейлем в руках. Судя по её игривой улыбке и откровенному наряду, это снова какой-то «особенный» напиток по эффекту не хуже «Аиста», который «Кролик». У беременных свои причуды, а беременные альвы самые причудливые на свете.

— Мелиндо, я тут тебе коктейльчик новый изобрела. Попробуй, — с энтузиазмом заявляет она, протягивая мне стакан.

Эх. И ведь в таких мелочах беременной жене не откажешь. Придётся отложить дела.

Но прежде чем я успеваю бахнуть «крепкого молочного», за окном раздаётся мелодичный звон бубенцов и медвежий рев. Именно медвежий — а не Мушки после сна. Мы с Лакомкой обмениваемся удивлёнными взглядами и выглядываем наружу.

Во дворе замка разворачивается настоящее представление. Ледзор, как будто прямо сошедший с новогодней открытки, гордо въезжает на сверкающих серебром санях, запряжённых белыми медведями. Медведей он, конечно же, арендовал в Мишкаленде — другого объяснения этому цирку быть не может. Сам он одет в шерстяную безрукавку, подчёркивающую его мощные руки.

Кострица как раз тренирует Светку во дворе, когда вся эта картина катится прямо к ним. Светка, едва увидев приближающегося Ледзора, заливается смехом. А вот Кострица, напротив, поднимает бровь, смотря на него с выражением глубокого сомнения. Её взгляд явно говорит: «Шутка это или он действительно поехал крышей?»

Ледзор, не обращая внимания на реакцию окружающих, уверенно спрыгивает с саней и подходит к Кострице с букетом ледяных роз. Розы, искусно выточенные изо льда, переливаются в лучах солнца. С лёгким поклоном он протягивает ей букет и произносит:

— Можешь растопить их хоть тысячу раз — я сделаю новые, хо-хо!

Кострица смотрит на него с удивлением, но ничего не говорит. Ледзор, как всегда, невозмутимо продолжает:

— Я тут отпросил тебя у графа на денёк.

— Отпросил⁈ — спрашивает она, пытаясь придать своему тону строгость. — Да как ты посмел⁈

— Вот так вот, — спокойно отвечает он, как будто речь идёт о чём-то совершенно обыденном. — Так что ты сегодня свободна, хрусть да треск! Поехали на свидание!

Кострица явно растеряна на мгновение, но