Служба продолжается - Вильгельм

Ночь разделилась на маленькие сроки. Первый отряд должен был за двадцать минут добраться до домов, второй — убедиться, что за каждым закрытым ставнем есть живой голос. На больничной дороге уже ждала тележка для Чеснокова и других слабых пациентов. Бельская запретила заворачивать их в мокрые одеяла, хотя сухих не хватало; Авдотья собрала новую стопку по домам, где хозяйки могли дать чистую ткань. У каждого одеяла появилось имя владельца. После пережитой диверсии никто не считал такой список мелочью.

У нижнего выхода люди уловили тот же странный звук, о котором вечером говорил Чесноков: медленный удар начинался чуть позже морской волны и догонял её у конца рельсов. Тучкова объяснила это осторожно. Пока источник не установлен, «волна питает установку» — гипотеза. Доказано лишь, что колебание двух сред меняется согласованно, а старый водоприёмник действительно ведёт к замурованному проходу. Она попросила два сигнала от независимых постов через четверть часа, не предлагала отключить насос.

Сомов спросил Андрея, где разместить вторую пару сигнальщиков. Андрей сказал, что при потере телефона от людей на косе до штаба должен дойти наблюдатель, и указал сухую тропу по северному ребру холма. Сам он не видел её после дождя. Сомов послал Рыжова проверить склон при фонаре и вернуться, прежде чем ставить там связного. Именно это уточнение спасло путь: верхние ступени были целы, нижнюю размывало, и человек с поручением успел бы пойти в воду по карте вчерашнего дня.

* * *

На косе Рыжов слышал море ближе, чем видел его. Под ногами хрустела наледь, хотя воздух был слишком тёплым для льда. Это белела соль, выступавшая из щелей камня. Он остановился, проверил тропу шестом и понял, что идти по ней к вдовьему домику ещё можно, а назад с двумя детьми уже нельзя. По сигналу с фонаря Оболенский разрешил отряду перестроить маршрут: насыпь исключить, идти восточной лестницей. Рыжов повторил решение тем, кто ждал ниже, чтобы никто не запомнил только первое разрешение.

У вдовы Акулины Гавриловны Поповой дверь оказалась заперта изнутри. После третьего оклика открыла девочка лет десяти, сурово попросив не шуметь: младший брат наконец уснул. Рыжов объяснил, что их надо вести к складу до высокой воды, а спящего ребёнка можно завернуть в сухое одеяло. Акулина вышла из задней комнаты с жестяной коробкой документов, свернула вокруг неё верёвку и спросила, не поднялась ли вода до печи. У её мужа когда-то замёрзли руки после дежурства в лодке; печь он сложил сам, и с тех пор она измеряла беду по месту, где огонь может достать вода.

— Печь ещё суха, — сказал Рыжов. — Но путь к ней скоро будет мокрым. Мы вернёмся посмотреть после отлива.

Акулина попросила оставить кошку, которая зимой ловит мышей у мешков. Старший караульный не стал отвечать условным «домашних животных не эвакуируем», вместо этого велел Рыжову проверить угол за печью. Кошка сидела в корзине с дровами; Рыжов накрыл её своим запасным платком и вынес вместе с детьми. Если бы им пришлось тратить на поиски ещё десять минут, ответ был бы другим. Пока десять минут у них имелись.

Одиннадцатилетняя внучка Варя взяла брата за руку, когда тот проснулся на лестнице. Он спросил, почему знакомый путь вдруг идёт через склад. Она придумала ответ, который сначала рассердил Рыжова, потом показался точным: сегодня море хочет проверить, умеют ли они ходить по другой дороге. Мальчик согласился с проверкой и всю оставшуюся часть считал ступени. На семнадцатой ступени из стены ударила струйка воды. Если идти старой насыпью, их сейчас застало бы наверху без возможности повернуть.

У складской двери не оказалось сторожа. Вместо него сидела Пелагея Никифорова с тяжёлым ключом на шее и книжкой выдачи в руках. Она не пообещала никому, что ценности сохранны. Показала сухую стену, где можно устроить детей, и позвала плотника Гришина — тот принёс кирпичи под ножки деревянных лавок, чтобы при новой воде они оставались над полом. Вдова расстелила одеяло. Кошка выскользнула из платка, взобралась на мешок и занялась своим делом, словно переезд ничего не изменил.

Рыжов записал четверых прибывших и кошку в отдельную графу вещей, чтобы при обратном обходе не искать её в доме. Девочка сама попросила вписать печь. Он ответил, что печь не унести, но дом отметит на карте знаком, по которому при отливе его легко найдут. Варя долго смотрела, как карандашный квадрат появляется рядом с новым сухим маршрутом. Прошлой ночью на штабной карте их дома не было. Теперь рядом с квадратом стояло имя хозяйки.

Из четвёртого дома ушли без лишних слов: там жили два старых плотника, привыкшие снимать лес с лесовоза по шторму. В пятом оставалась молодая рыбачка Анфиса Веденина, отказавшаяся бросить единственную корову. Без неё детей было бы трудно прокормить зимой. Рыжов связался с Оболенским, не обещая выгнать женщину силой. Лейтенант послал возницу с упряжью, предназначенной для пустой телеги, и разрешил вести животное верхней каменной дорогой до грузового сарая. Веденина первым делом взяла не ведро и не коровий колокольчик, а список долга за сено; без бумаги ей потом не поверят, сколько она уже заплатила.

Возница Емельян Юдин смотрел на каменную дорогу с сомнением. Корова боялась идти у внешнего парапета, где море ударяло о скалы. Он предложил женщинам с детьми идти впереди, но Анфиса отказалась: животных нельзя гнать за плачущим человеком. Веденина повела корову сама, говоря ей почти без звука. Юдин держал телегу в стороне, чтобы на узком повороте у людей остался путь отхода. Это задержало их на четверть часа, зато животное дошло без паники, и никто не свалился с парапета.

Когда возвращались за оставшимися вещами из соседнего дома, Рыжов увидел на косе бледную полосу: будто прибрежный камень изнутри стал светиться под тонкой водой. Отступил на два шага, не пробуя сапогом. Его товарищ протянул контрольную доску; там, где доска коснулась полосы, чернота древесины за минуту стала серой, как после солёной кислоты. Парень хотел понюхать кромку. Рыжов запретил и послал короткий доклад по четырёхчастной форме, указав, что образец взят доской с безопасного края.

Тучкова ответила через фонарь: не подходить к полосе, оставить доску снаружи склада в отдельном ведре, а саму дорогу закрыть после отхода последней семьи. Оболенский подтвердил. Теперь у косы не осталось короткого пути назад. Рыжов пересчитал людей ещё раз, включая работников обоих складов, и обнаружил, что не хватает сторожа второго — его видели на