Фантастика 2026-90 - Василий Седой

— Я добиваюсь вашего унижения.

Поднявшись с лавки, Мастер подошел ближе и сложенным веером подцепил гостя под подбородок, приподнимая голову.

— Сибай — оплот постоянства. Ни внезапных переворотов, ни смен династии. Все идет своим чередом. И если бы мне понадобилось удержаться в семействе Фэн, не имея на это прав, я бы заручился поддержкой тех, для кого кровь не будет иметь решающего значения. Вы так и поступили.

— Не понимаю, о чем вы говорите.

— Наследница ест из ваших рук, а Фэн Чань вы подарили вторую жизнь. Разве нет?

В крови все ярче разгорался жар, голова потяжелела. Мастер спрашивал снова и снова, но смысл его вопросов ускользал сквозь пальцы. Фэн Юань крепче стиснул челюсти, помня только о том, что лучше не произносить ни слова.

Лучше молчать, даже если не можешь вспомнить почему.

— Расскажи мне, как ты устал служить своей сумасшедшей сестре, — шепнул Ло Чжоу, не позволяя принцу отвести взгляд. — Сколько раз ты скрывал ее ошибки и принимал наказание вместо нее?

— Я не… — Фэн Юань беспомощно замер, словно выброшенная на берег рыба. В рукаве у него прятался маленький кинжал, но оружием принц владел из рук вон плохо, а вязкая слабость не позволяла даже руку поднять.

— Расскажи мне, — чужие слова дурманом вливались в уши. — Расскажи, как тебе удается сопротивляться ее приказам? Есть ли в тебе хоть капля сибайской крови? Кто научил тебя твоему искусству?

На мгновение Мастер наклонился так близко, что убранные в хвост густые пряди соскользнули через плечо и коснулись щеки принца; Фэн Юань зажмурился и на мгновение выплыл из дурного марева безразличия.

Сжав рукоять кинжала во влажных пальцах, он вслепую взмахнул им и едва удержал вдруг отяжелевшее оружие.

— Какая жалость, — прошипел господин Ло, глядя, как обессиленная рука вместе с кинжалом и прядью криво срезанных волос опустилась на пол. — Таким меня не убить, увы. На Сибае никогда не добывали нефрит. Кто учил тебя?..

Фэн Юань выбрался из покоев Мастера незадолго до рассвета. Отойдя всего на несколько шагов, принц привалился спиной к стене и опустил голову, пытаясь отдышаться.

Глаза его были совершенно сумасшедшими и едва не вылезали из орбит. Затылок надсадно ныл, жалуясь на то, как нещадно густые пряди наматывали на кулак и тянули, не позволяя опустить голову; напоминал, как боль выжимала слезы из покрасневших уголков глаз.

Сердце стучало громко-громко, и грохот его отдавался в ушах. Осторожно опершись ладонью о стену, принц неловко шагнул по коридору. Ноги плохо слушались, норовя подогнуться. Грудь ходила ходуном.

— Что я делаю, — едва слышно бормотал он, постепенно отдаляясь от покоев Мастера. — Что я делаю?!

Светлый наряд на его спине был испачкан, и пятно подозрительно напоминало четкий, нарочитый отпечаток подошвы. Пальцы выстукивали по стене нервическую дробь.

Уже вернувшись к себе, принц наконец вздохнул с облегчением и выудил из рукава тоненькую прядь. Оттенок волос напоминал небо в беззвездную ночь и все еще источал легкий аромат цветов.

Сжав прядь в кулаке, принц обессиленно опустился в кресло. Давно пора было нанести последний удар. Юкай силен, но без Мастера утонет во лжи и лести — слишком молод, неопытен и неумел. Им легко будет манипулировать в отсутствие министра.

Или в присутствии министра, который вдруг растеряет всю свою хитроумность и власть.

Жесткие волосы жгли кожу огнем. Пришло время напомнить, что не деньги и не сила даруют настоящее могущество.

Фэн Чань бесшумно проникла в комнату. В чужом дворце не стоило полагаться на засовы — у хозяев всегда найдутся ключи от каждой запертой каморки. Фэн Юань был слишком неосмотрителен, полагая себя в безопасности; отсутствие кандалов и охраны вовсе не означает свободу.

В крошечном закутке было темно, но Фэн Чань уже не имела необходимости в свете. Тело смирилось с тем, что все предыдущие умения оказались ложью. Понемногу оно высвобождало скрытую внутри силу, училось видеть в темноте и ступать легко, будто внутри был не нефритовый скелет, а легчайшие перья.

Большой стол был завален каменными заготовками, в которых девушка с ужасом опознала кости рук и ног и небольшой вытянутый череп. Какую игрушку Юань собирает на этот раз?

Может, это и к лучшему: новый питомец отнимет все внимание брата, и он не скоро заметит пропажу амулетов. Сколько же камней принц привез во дворец под видом личных вещей?

Руки Фэн Чань дрожали, но она не позволила себе не то что уничтожить нефрит — даже коснуться будущего скелета не потянулась. Ей не переиграть брата в одиночку, значит, следует держаться плана куда более хитроумного Мастера.

Решительно тряхнув головой, девушка опустилась на колени и подняла крышку первого сундука. Вместо четырех амулетов внутри было только три — кто из двух пленников уже лишился жизни?

Это ее не касается.

Вытащив амулеты, она небрежно сунула их в правый карман. Следующий сундук раскрылся, показывая темное нутро, но и в нем было всего три амулета. Судорожно вздохнув, Фэн Чань коснулась одного из них.

Кончики пальцев закололо. Оба пленника мертвы. Три куклы, но осталась она одна.

Последний амулет она повесила себе на шею. Свою смерть она будет сама удерживать на кончиках пальцев, как нежную бабочку.

В конце концов, Мастер не просил приносить ему содержимое третьего сундучка.

Глава 31

Чайный дом был наполнен нежнейшими ароматами, тонкой вуалью окутывающими посетителей. С приближением холодов такие заведения приобретали куда большую популярность: запахи здесь заставляли вдыхать полной грудью и согревали изнутри, а прекрасная музыка и нежный смех девушек манили возвращаться снова и снова, будто посреди промозглой серости вдруг возник наполненный теплом и светом оазис.

Негромкие голоса, шорохи и тонкий звон посуды сплетались воедино, лаская слух. Вэй Чиен и вдыхал жадно, и слушал внимательно. Во дворце коридоры гулкие и холодные, и в них гуляет обманчивое эхо, а шепоты ядовиты, как змеиные укусы. Да и прислушиваться к ним не хочется, грязь цепляется за грязь, скатываясь в огромный бессмысленный ком. Секреты власть имущих вообще были на редкость противны и бесполезны — ими и воспользоваться не успеешь, только зря потеряешь покой и сон, а то и жизнь.

Музыкант занимал небольшой стол у окна, отделенный от зала плотными ширмами. Неспокойный год оставил свой отпечаток и на стенах чайной: часть разбитых окон была затянута бумагой, и лучи