Фантастика 2026-90 - Василий Седой

кивнул. Взгляд его на мгновение задержался на кошачьем пушистом ухе, но волю эмоциям он больше не давал — только в глубине глаз паника металась, будто мотылек вокруг огонька свечи.

— В тебе открылся пророческий дар, Мастер, — насмешливый голос Юкая догнал его уже у дверей. — Ты ведь предлагал мне завести кота, а теперь он появился сам. И раз уж это мой кот, то люди, обидевшие его, должны понести наказание.

Глава 29

Мастер в задумчивости рассматривал сидящую перед ним статную девушку. Короткое верхнее платье не скрывало узких мужских штанов, а сапоги явно повидали на своем веку куда лучшие времена; даже нагрудник был сплошь покрыт царапинами. Зачем надевать доспехи для простого визита да на неуязвимое тело?

Если только укрывать израненную душу, цепляясь за привычные вещи, в которых давно уже нет никакой необходимости.

— Все еще смотрите на меня как на врага? — наконец заговорил он.

Фэн Чань вздернула подбородок. Сидеть в кресле ей было мучительно: девушка ерзала и морщилась, пытаясь удержаться на самом краю и не провалиться в мягкое сиденье, которое обязательно помешает резко вскочить в случае опасности.

Дружелюбный Мастер вызывал у воительницы еще большие опасения, чем Мастер обычный, — с язвительным или равнодушным она уже как-то примирилась.

Чувствуя его внимание, девушка холодно фыркнула и выпрямилась. В обстановке строгой, но дорогой ее нарочито небрежный наряд казался вызывающим. Всем видом Фэн Чань не только отрицала свою принадлежность к знатному роду, но и словно вычеркнула из себя самой любые проявления нежности, изящества и благородства.

— А как я должна на вас смотреть? — отрывисто бросила девушка и тут же замолчала, пожалев о сказанном. Мастер в ее глазах был не человеком, а медовой ловушкой: сказал слово — и вот уже увяз палец, скажешь два — застрянешь по пояс.

Мастер лукаво улыбнулся.

— Для вас я скорее избавитель, — неторопливо заговорил он, не сводя глаз с лица Фэн Чань. — У императора — и у меня как у его голоса — есть предложение. Не спешите отвергать его, прежде хорошо обдумайте.

Пусть по меркам Сибая Фэн Чань была некрасива, однако в глазах Мастера выглядела весьма привлекательной. Резкие черты лица, лишенные неопределенности и мягкости, разрез тонких губ и заостренный подбородок казались единственно верными, отражающими честность и чистоту. Красота, ограненная внутренней силой; характер, не желающий быть спрятанным. В глазах горел неугасимый огонь — и как такой человек мог появиться и вырасти в семействе, подобном гнезду змей?

Вырасти, но все-таки не выжить.

— Ваши предложения чреваты. — Фэн Чань скривила губы. Развернувшись, она села полубоком, отбросив все попытки следовать этикету. — От них земля из-под ног уходит.

— Разве это моя вина? — Мастер приподнял брови. На прекрасном лице его было написано искреннее удивление. — Вам казалось, что у вас под ногами земля, но ее давно там не было. Я просто помог вам понять.

— Дальше я и сама как-нибудь разберусь, благодарю, — огрызнулась девушка и поднялась на ноги. Пусть Мастер и не виноват в том, что ее жизнь оказалась разрушена и перекроена, однако именно он стал символом ее слабости и отчаяния. Один вид прищуренных лисьих глаз вызывал в ней неудержимое желание бежать отсюда на край света, позабыв обо всем, что происходило в этой проклятой богами стране; жаль только, что саму себя не обогнать и не потерять на ближайшей развилке.

— Сядьте, — ровно попросил господин Ло, и лицо его похолодело.

Короткое слово рухнуло Фэн Чань на голову, припечатывая к месту. Дрогнув, она снова опустилась в кресло.

— Я не хочу делить, где чья вина, — заговорил Мастер, сплетая пальцы, — однако ситуация такова… Империя лишилась всех завоеванных земель и большей части населения; города полупусты, деревни и вовсе заброшены. Урожая нам ждать не приходится, и голод уже не за горами. Раньше мы отбирали министров по заслугам и умениям, сейчас же я вынужден награждать властью подонков, которые ищут только выгоды, или бестолочей, которые едва умеют написать свое имя. Мне нужен соратник, союзник — человек опытный, умный и стойкий. Вина нашего императора тяжела, но он пытается исправить содеянное. Теперь и у вас есть шанс занять свое место и искупить часть своих грехов.

— Вы пытаетесь подкупить меня или обвинить? — голос Фэн Чань стал звонче и тоньше от удивления. Девушка прищурилась, глаза ее замерцали опасными искрами.

Мастер развел руками:

— Подкуп — это дать человеку что-то приятное, но вовсе не необходимое. Я же даю вам новую жизнь и возможность стать кем-то другим. Какого будущего вы ждете? Отца вам не простить, как и брата, — не спорьте, я знаю таких людей, как вы. Стойкость и верность ваши не знают преград, но и предательства вы не спустите. Вернетесь в Сибай, будете дальше болтаться на волнах, только вот забыть ничего не сможете. Возврата нет, принцесса. Прошлое не потянет вас назад, это вы будете смотреть себе за спину, надеясь найти ту себя, которая давно мертва. Вы были рядом со своей сестрой все это время, но не сделали попыток что-то изменить. Скажите, разве не ощущаете вы своей вины? Ваш отец лишил вас жизни, брат превратил в свою марионетку и держит в руках последнюю ниточку, которую может оборвать в любую секунду, сестра сходит с ума…

— Она просто запуталась, — осторожно заговорила Фэн Чань, взвешивая каждое свое слово. — Она никогда не хотела власти.

Мастер прикрыл глаза и рассмеялся. Смех его льдинками падал за шиворот, заставляя мерзнуть все сильнее.

— Вы сами верите в то, что говорите? — ласково, как с ребенком, заговорил он. — С вами отец поступил куда хуже, чем с ней, однако вы здесь и не пылаете ненавистью. За ее обиду на отца отвечать пришлось нескольким странам и сотням, тысячам людей; даже не месть ее ведет, а желание превзойти, растоптать, уничтожить. Знаете, сколько раз ваша сестра предлагала себя в жены нынешнему императору, презрев всякую гордость? Ничего нет и не будет для нее ценнее власти, силы и победы, только вот что ожидает ее в самом конце? Она слишком глубоко увязла в своих фантазиях, ей некогда выглянуть из них и разобраться, что на самом деле стоило ценить.

— Чего вы хотите от меня? — устало спросила Фэн Чань. Можно бесконечно долго искать оправдания и складывать слова в лживые речи, но, если бы слова могли изменить то, что уже произошло, в мире не осталось бы сожалений.

— Я уже озвучил то, что предлагает император.